Пришел час, который случается в жизни каждого Охранителя Земли, — час, когда ему открывается цель его существования. Биннесман рассказывал Аверан, что когда он понял, что это именно его жребий — защищать человечество, это знание наполнило его такой чистотой и силой, от которых уже нельзя отречься.
Именно это испытала Аверан сейчас.
Для этой цели я была рождена, думала она, для этой цели моя госпожа дала мне силу. Именно для этого я училась общению с опустошителями и получила власть над глубинами мира.
— Я запрещаю! — закричала она. — Я служу Земле, и я исполню волю моей госпожи.
Аверан направила жезл на дверь, ведущую в комнату яиц, и начертила на ней руну. У нее не было времени тянуть силу из Земли, и пришлось обратиться к собственным истощенным запасам.
Камень затрещал в тот же миг, и на его поверхности появился круг. Внутри этого круга наливалась силой руна. Стены зашевелились и сошлись плотно, закрыв вход.
Аверан чувствовала себя настолько выдохшейся после поспешного колдовства, что почти лишилась сознания. Она оперлась на свой жезл, внимательно глядя на Барриса, Йом и Габорна и пытаясь понять, возненавидят ли ее теперь, или вступят с ней в бой.
Все эти люди испытали чудовищные страдания в лапах опустошителей. Монстры отняли у них все — дома, здоровье, семьи. Если у кого и был повод ненавидеть опустошителей, то именно у них.
— Земля любит все живое одинаково, — прошептала Аверан. — Она любит змею не меньше, чем полевую мышь, орла не меньше, чем голубя, опустошителя не меньше, чем вас.
В горле Барриса что-то злобно заклокотало, словно он готов был взорваться. Но Габорн схватил его за руку и оттащил назад.
Йом едва взглянула на Аверан, и ее губы удивленно приоткрылись.
— Ты выросла, малышка, — сказала она. — Ты действительно очень выросла.
Слезы заблестели в глазах Йом, как если бы она смотрела на того, кто отныне для нее мертв. Это больно ранило сердце Аверан.
— О Йом, — сказала Аверан негромко, — это всего лишь я. Я все та же.
Но Йом печально покачала головой:
— Нет, ты не та же. Ты теперь Охранитель Земли. Взгляни на свое платье.
Аверан посмотрела вниз и увидела разительные перемены. Ее мантия чародейки словно пустилась в рост. Это выглядело так, будто крошечные семена пустили ростки в ее старой одежде и молодые корешки протискивались между волокнами ткани. Но в последний момент они сменили цвет на ярко-зеленый.
Все ее старое платье было теперь скрыто под этими корешками, оплетено ими.
Я Охранитель Земли, подумала она, призванный служить опустошителям. И она поняла, почему Йом не сдержала слез.
Теперь это мой дом. Быть может, в далеком будущем я смогу выйти на поверхность земли и полюбоваться на поля, поросшие травой, или прогуляться под звездами — но не скоро. И не часто.
Аверан покачала головой.
— Пора идти, — сказала она Йом, Габорну и пленникам. По привычке она подумала о том, что нужно сделать, чтобы приготовиться к путешествию на грааке. — Упакуйте ваши вещи.
Баррис кивнул на своих оборванных спутников:
— Нам нечего паковать.
— Мы готовы, — сказал Габорн.
Аверан подняла свой жезл, решая, что именно надо сделать. Ей принадлежали силы глубин Земли, и потому она отключила сознание и смогла почувствовать скалы и каменные глыбы повсюду вокруг.
Габорн был прав. Она почувствовала ствол шахты над головой не далее чем в нескольких тысячах футов. Неделю назад мировой червь расчищал здесь свой путь, когда Габорн призвал его в Каррис.
Аверан напрягла все свои чувства, услышала сотрясение в скалах вокруг, крошечные трещины и неправильные линии. Принимая в расчет огромный вес каменной толщи над ними, необходимо огромное количество энергии, чтобы открыть проход.
На это потребуется больше Силы Земли, чем Аверан могла надеяться получить. Даже подумать об этом было больно.
— Я не сумею, — печально сказала она.