— Ну, на что ты рассчитывал, и в чем тебе повезло? — упорно продолжал гнуть свое Мэгил.
— Я рассчитывал на небольшую панику среди храмовой стражи.— Конан еще раз глотнул из бутыли и одобрительно причмокнул.— Понимаешь? — Он посмотрел в глаза жрецу.— Небольшая паника, которая отвлекла бы от меня их внимание и позволила мне ускользнуть.— Несмотря на выпитое, Конан продолжал говорить четко, не запинаясь.— И тут я понял, что единственная возможность осуществить задуманное — освободить пленников. Своим бегством они создадут…
Тут он на время замолчал, подыскивая нужное слово, и ехидный Мэгил докончил его мысль:
—… Легкую, непринужденную обстановку.
— Во!— Киммериец ткнул в него пальцем.— Он меня понимает. Я освобождаю наших людей, они отвлекают от меня внимание стражи, и мы вместе уходим. Согласитесь,— он обвел зуагиров веселым, слегка помутневшим взглядом,— все получилось как нельзя лучше!
— Чего проще?!— Зул восторженно покачал головой.— Как только мы раньше не догадались?
— Ну, так!— Конан столь энергично пожал плечами, выражая свое удивление, что его качнуло назад гораздо сильнее, чем он рассчитывал, и он, нахмурившись, недобро уставился на бутыль, словно подозревая ее в злом умысле. Припав к горлышку, он сделал несколько хороших глотков, после чего неожиданно заявил:— И тут мне повезло. С меня сняли мешок, и я почувствовал, что даже шага сделать не могу.
Ответом ему послужил оглушительный взрыв хохота.
— Вот уж повезло, так повезло! — утирая слезы кулаком, повторял Нук.
Сотня молодых, здоровых мужчин, опьяненных радостью и вином, никак не могла успокоиться.
— Нет, в самом деле! Если бы старая карга не решила осчастливить меня, вернув несчастному калеке способность ходить, все могло бы обернуться гораздо хуже, а так я преспокойно повис на бычьих шеях стражников и принялся ждать, когда кровь разбежится по телу. А теперь представьте себе, что бы со мной случилось, если б я сперва выдал себя, а уже потом попытался бежать!
— И все-таки ты едва не опоздал,— заметил Акаяма, впервые оторвавшись от жаркого.
Похоже было, что он единственный среди всех не потерял способности трезво оценивать рассказ киммерийца.
— Да,— кивнул северянин,— старая карга здорово обозлилась на меня.
— Немудрено,— с усмешкой пожал плечами Мэгил.— Быть может, впервые в жизни она решила сделать доброе дело — и такая неблагодарность!
— Главное, что тебе это удалось, — заметил рассудительный Акаяма.
— Да,— кивнул киммериец,— я бежал по поднимавшемуся пролету моста, и мне казалось, что у меня жилы лопнут! — Он вновь приложился к бутылке.
— А что ты почувствовал, когда бежал вниз и понял, что спасся?
— Ты не поверишь,— усмехнулся Конан,— но я понял, что под гору бежать гораздо легче.
Зуагиры вновь грохнули со смеху.
— Да, прыжок вышел знатным.— Тарган восхищенно посмотрел на друга.— Чего бы я ни отдал, чтобы вновь полюбоваться на него! Вот секиру ты поздновато выбросил — она чуть не угробила тебя. Неужели ты надеялся перескочить вместе с ней?
Киммериец усмехнулся:
— Похоже, ты до сих пор думаешь, что я жизнь готов был положить, лишь бы вернуть ее тебе?
— Ну,— начал Зул,— жизнь, не жизнь, но…
Конан расхохотался.
— Нет, друг мой, дело в другом,— изрек он, вновь отхлебывая из бутыли.— В твоей секире была вся моя надежда! Если бы не она, от меня мокрого места не осталось бы.
— Как так? — не понял Тарган, и остальные зуагиры насторожились.
— Это очень древний способ.— Теперь варвар прикладывался к горлышку почти непрерывно.— Меня обучил ему один аргосец. Если правильно отбросить поднятый над головой груз…— Конан вскочил и резко взмахнул над головой бутылью, показывая, как нужно держать груз, и сладкая, ароматная жидкость полилась ему на голову.— А, Кром! — выругался он и прильнул к горлышку губами, но бутыль оказалась пуста. Киммериец пожал плечами и, кинув ее в траву, как ни в чем не бывало, продолжил: —… То пролететь можно немного больше.
Сказав это, он, на ходу раздеваясь, неверной походкой направился к реке.
— Ты куда, Конан?— забеспокоился Мэгил.