— В самый раз,— убежденно кивнул киммериец.— Если не подойдут мои ключи, подождем Сурию. Пилы-то у нас все равно нет.— Конан задумался.— Мэгил,— обратился он к жрецу,— только не говори ничего Тефилусу. А то он, как обычно, решит заняться этим сам, и тогда все пропало.
— Не беспокойся,— ответил за жреца Тарган,— мы скажем ему, что ты так и не смог спуститься вниз.
— Верно,— согласился Конан,— это будет лучше всего.
— А сам ты? Неужели снова пойдешь к ней? После того, что увидел?
Киммериец вздохнул:
— Если я не приду сегодня, может случиться беда. Разве ты не понял, на что она способна в ярости?
— Ты прав, — согласился Тарган и покачал головой.
Киммериец шел по улицам Сура-Зуда, и все у него внутри кипело от негодования на самого себя. Чего бы он ни отдал за возможность избежать сегодняшней встречи! Но… Умом-то он понимал, что должен взять себя в руки, что это последний его визит, но сердце варвара требовало отмщения, хотя мстить женщине было и не в его правилах.
Задумавшись, он даже не заметил, как оказался перед дверьми знакомого домика, и лишь тогда очнулся от своих мрачных, недобрых мыслей и огляделся. Было еще рано. Сегодня Мэгил заставил его отправиться на свидание раньше обычного, и он был уверен, что на этот раз пришел на встречу первым, но едва вошел в дом, как Сурия прыгнула на него, словно дикая кошка на давно поджидаемую добычу.
Подобрав юбки, она обхватила ногами его поясницу, а руками — шею и принялась покрывать поцелуями лицо. Он с ужасом почувствовал, что как ни сильна была его ненависть всего мгновение назад, но едва он появился здесь, страсть ведьмы пробудила в нем дикое желание.
О том, что произошло дальше, не мог бы вспомнить ни один из двоих. В одно из редких мгновений затишья Сурия со стоном оторвалась от его губ, прервав затяжной поцелуй.
— Ты мой, Конан,— страстно зашептала она.— Ты должен дать ответ. Помнишь?
— Утром,— ответил он коротко.
— У тебя есть время до полудня,— настаивала она,— а солнце уже взошло! Потом будет поздно.
— Ты узнаешь ответ до полудня,— пообещал Конан.
— Как? — не унималась она.
— Узнаешь,— повторил киммериец, и как она ни старалась, не смогла больше вытянуть из него ни слова.
Вдруг Сурия подозрительно посмотрела на него.
— Быть может, ты все еще надеешься выкрасть свою девку?! — вскричала она, и лицо ее тотчас стало злым.— Не выйдет! Ее ничто не спасет! Я рада, что увижу, как паук сожрет эту суку! Жаль только, не смогу прикончить ее сама.
До сих пор Конан старался не обращать внимания на ее слова, но тут не выдержал:
— Да за что же?
— За то, что даже сейчас она пытается отобрать тебя у меня.
Точно кошка, очнувшаяся от блаженного сна, Деркэто сладко потянулась и открыла глаза, перед которыми все еще плыли уже несуществующие видения. Ее думы витали в безмерной дали, иногда уносясь в безбрежное пространство, а временами ныряя в вязкую пучину времени, чтобы воскресить в памяти события, происшедшие с ней когда-то. С ней и с другими. В незапамятные времена она имела неосторожность в поисках любовных утех воплотиться в земную женщину и как драгоценный дар преподнесла себя избранному ею мужчине. Правда, не открыв ему своей тайны. Он снисходительно принял дар, но не оценил его. И за это был превращен богиней в камень.
Однако недавно Деркэто нашла себе новую игрушку, но долгое время колебалась, ибо память о былом унижении не побороть так просто и богине, а открыться простому смертному ей не позволяла гордость. И все-таки чем дальше заходило дело, тем больше страстное естество женщины брало верх над рассудком. И вот в какой-то миг — она и сама затруднилась бы сказать, когда именно это произошло,— Деркэто почувствовала, что назад дороги нет, что она желает этого человека для себя. Желает неистово! И в тоже время боится повторения неудачи.
Этот страх остановил ее, когда рядом с киммерийцем была Мелия. Он же не позволил ей действовать и тогда, когда с ним оказалась Милла, и лишь когда юная колдунья предъявила на молодого варвара свои несуществующие права, богиня воплотила в прекрасную колдунью свою неукротимую сущность.
Но тут случилось непредвиденное. Богиня Страсти решила развлечься, но оглянуться не успела, как влюбилась в смертного, которого считала лишь очередной своей игрушкой. Она не сразу поняла, что с ней происходит. Просто ощутила вдруг небывалый подъем, и приподнятое настроение уже не покидало ее. Она радовалась синему небу и белым облакам, зеленому лугу и ароматным цветам, ей хотелось смеяться и плакать одновременно. Она все чаще ловила себя на том, что сравнивает лазурь небес с голубизной его глаз, а легкий утренний ветерок, нежно трепавший ее волосы,— с прикосновениями его рук, от которых все в груди замирало, а на душе становилось легко и спокойно.
Но вот в какой-то миг она поняла вдруг, что влюбилась. Когда эта простая мысль проникла в ее сознание, богине стало смешно. На протяжении веков служила она для жалких людей олицетворением страсти и вдруг сама стала жаждать того, чем лишь изредка одаривала других! Но едва ее смех затих, как богиня испытала иное чувство — нечто сходное с испугом. И тогда Деркэто решила пойти на хитрость. Она не стала воплощаться в земную женщину, а лишь временно заняла тело одной из них, чтобы узнать, каков он… Киммерийский варвар…
Лучше бы она этого не делала!
Раз за разом Деркэто переносила свою сущность в тело молодой колдуньи и с каждым разом все больше убеждалась в том, что это он. Тот, кого она ищет уже так давно,— мужчина, достойный составить пару ей, Деркэто, Богине Страсти! Словно океанская волна, накатывающая на берег, чувство это нахлынуло на нее и захватило целиком, без остатка, сделавшись частью ее самой. Теперь то, что совсем недавно было просто игрой, искушением, превратилось для нее в пытку.
Она лежала на нежнейшей перине невесомого лебяжьего пуха, медленно приходя в себя и моля — кого? Митру? Сета? Себя?! — чтобы блаженство это продлилось еще немного. Ее тело, остававшееся здесь, пылало огнем, плоть трепетала, а губы лихорадочно шептали мольбы, падавшие в никуда. И тогда она поняла, что лишь от нее самой зависит, что должно произойти дальше. Этот мужчина будет принадлежать ей! Как это произойдет и когда, не имело значения. Она знала, что на этот раз добьется своего.