Адмирал Ушаков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разбить флагманский корабль, уничтожить его или заставить уйти из линии боя — этот излюбленный тактический прием Ушакова был применён им и на этот раз.

Канониры то и дело наводили пушки на палубу «Капудание» и обрушивали на головы алжирских десантных солдат, толпившихся на палубе, лавину шрапнели. Насмерть перепуганные люди безумно носились с места на место в поисках какого-нибудь укрытия. Они мешали своей команде управлять кораблями и отвечать на огонь русских. В клочья рвались паруса и снасти. Меткие выстрелы ядрами разбивали мачты и корабельные корпуса.

В первые минуты боя на алжирском флагмане была снесена фор-стеньга[205], затем рухнул в море грот-марсель[206]. Очень сильно пострадали и нижние паруса, да и «в прочих частях корабль был разбит до крайности». Позолоченная корма «Капудание» совсем была разворочена. Ушаков поставил корабль Саид-Али в такое положение, что он мог отвечать огнём только носовых орудий. Алжирский адмирал, видимо, решил драться до последней крайности. Чтобы команда не могла самовольно спустить флага, он приказал прибить его гвоздями к флагштоку.

Однако положение корабля с каждой минутой становилось всё труднее и опаснее. Ушаков не давал опомниться своему самоуверенному врагу и громил его безостановочно. Наконец, Саид-Али не выдержал поединка. С побитым корпусом и растрёпанными парусами он повернул в середину турецкой линии и закрылся от опустошительного огня русских артиллеристов.

Ф. Ф. Ушаков остался доволен первым успехом боя. По всей линии было видно, как успешно действовали русские корабли против нестройной линии противника, как метко расстреливали его в упор ядрами и картечью.

На выручку Саид-Али пришли во главе с вице-адмиралом два корабля и два фрегата. Они почти окружили корабль Ушакова, мешая ему преследовать «Капудание».

Алжирский вице-адмирал зашёл вперёд и открыл огонь из кормовых орудий по флагману «Рождество Христово». Второй корабль противника подходил с левого борта, а фрегаты его расположились с правого.

Ушаков вызвал к себе передовые корабли «Александр», «Иоанн Предтеча» и «Фёдор Стратилат». Они, приняв сигнал, поспешили к своему адмиралу. А тем временем команда корабля «Рождество Христово», воодушевлённая личной храбростью своего любимого адмирала, неотступно руководившего боем с открытого мостика, напрягала все силы и с двух бортов безостановочно стреляла по противнику. Не выдержав русского огня, корабли алжирского вице-адмирала с «немаловажным повреждением» поспешили укрыться в строю турецких кораблей, открыв таким образом подбитый корабль Саид-Али.

Ушаков приказал пришедшим к нему на помощь кораблям попытаться окружить уходившие передние турецкие корабли. Сам он на корабле «Рождество Христово» погнался за уходящим в середину своей линии кораблём Саид-Али, «дабы его не отпустить». Ворвавшись в строй турецкой линии, Ушаков открыл сильный огонь по кораблю Саид-Али и ближайшим к нему неприятельским судам. Следуя сигналу Ушакова, передние русские корабли тоже врезались в турецкую линию.

Появление русских кораблей в середине турецкого строя привело турок в сильнейшее замешательство. Их корабли один за другим уходили из линии, перемешивались и «друг друга били своими выстрелами».

Поражение турецкого флота стало совершенно очевидным. Ободрённый успехом, русский флот «всею линиею передовыми и задними кораблями совсем его окружил, — писал в рапорте Потёмкину Ушаков, — и производил с такою отличною живостью жестокий огонь, что повредя многих в мачтах, стеньгах, реях и парусах, не считая великого множества пробоин в корпусах, принудил укрываться многие корабли один за другого, и флот неприятельский при начале ночной темноты был совершенно уже разбит до крайности, бежал оборотясь к нам кормами, а наш флот, сомкнув дистанцию, гнал, и беспрерывным огнём бил его носовыми пушками, а которым способно и всеми лагами»[207] (см. схему 8).

Схема 8. Полное поражение турецкого флота, спасающегося бегством. Русские корабли, ворвавшись в середину турецкого боевого строя, преследуют противника. Флагманский корабль Ушакова старается настигнуть корабль Саид-Али и громит его из пушек. Корабль командира авангарда Голенкина преследует корабль капудан-паши.

После трёх с половиной часов упорного сражения победа над султанским флотом была полной. Преследование беспорядочно уходящего неприятеля было настойчивым и успешным. Ушаков принимал меры, чтобы отрезать часть кораблей и взять их в плен.

Только случайность спасла турецкий флот от полного уничтожения. В половине девятого вечера внезапно переменился ветер и быстро стемнело. Турецкие корабли один за другим исчезали из вида в ночной темноте и сгустившемся от выстрелов дыму. Скоро совсем заштилило, паруса окончательно повисли. Русский флот лёг в дрейф. Течением разносило суда в разные стороны. Через некоторое время подул ветер с северо-запада. Уходящий флот противника оказался на ветре. Ушаков повернул свой флот и в 12 часов ночи поспешно пошёл в направлении, куда исчез флот противника. Он надеялся при рассвете 1 августа увидеть турецкие корабли. Утром в 6 часов с салинга[208] едва были заметны мачты турецкого флота, уходящего под ветром в Босфор.

Ушаков, прибавив парусов, старался нагнать противника и уничтожить его, даже если бы для этого понадобилось войти в пролив и идти к самым стенам Константинополя. Но неожиданно северный ветер усилился до степени шторма. Некоторые корабли имели серьёзные повреждения в стеньгах, реях и парусах. У корабля «Александр Невский» от подводных пробоин образовалась «великая и опасная течь». С горечью пришлось оставить преследование и искать укрытия для исправления повреждений.

У мыса Эмине флот бросил якорь и немедленно приступил к устранению повреждений.

Через два дня все следы боя на судах были ликвидированы: подводные пробоины «исправлены благонадёжно», разбитые стеньги, реи и салинги заменены новыми. «Флот мне вверенный состоит в хорошем состоянии», — рапортовал Ушаков Потёмкину[209].

Здесь же были подведены итоги потерям, которые оказались совсем небольшими: семнадцать убитых и двадцать восемь человек раненых на всём флоте.

Малые потери русских объясняются исключительной быстротой и смелостью действий всех судов флота, до дерзости смелым и неожиданным выбором направления атаки, большой маневренностью отдельных кораблей в боевой линии и нанесением сокрушительных ударов по решающим объектам противника — флагманским кораблям — с предельно короткой дистанции.

Все эти тактические приёмы боя принадлежали творческому таланту Ф. Ф. Ушакова. Они основывались на прекрасном знании слабых сторон противника, на великолепной подготовке и слаженности действий личного состава русского флота. Такая тактическая новизна в сочетании с стремительным темпом была неожиданной даже для такого бывалого и опытного практика морских сражений, каким был алжирский адмирал Саид-Али.

Во время починки повреждённых кораблей посланные на разведку крейсеры и сопровождении фрегата «Св. Марк» у румелийских берегов разбили, потопили и сожгли много неприятельских судов. Четыре судна были взяты в плен. «Словом, при всех оных берегах таковым поражением жителям во всех местах нанесён величайший страх и ужас, уповаю тож чувствуемо и в Константинополе», — доносил Ушаков в Черноморское адмиралтейское правление[210].

От пленных Ушаков узнал, что будто бы в Варне укрылась от преследования алжирская эскадра «в немалом числе судов». Он немедленно снялся с якоря и отправился с флотом к Варне, чтобы истребить эту эскадру, а затем идти «к стороне Константинополя искать флот и судов неприятельских»[211].

Ушаков твёрдо решил уничтожить турецкий флот, где бы он ни находился, и серьёзно намеревался ворваться в Босфор.

Кто знает, как бы прошла эта весьма опасная операция, но в Константинополе ждали появления флота неукротимого «Ушак-паши» с неописуемым ужасом.

Турецкий флот, потерпев страшное поражение, несмотря на двойное превосходство в количестве судов и огневой мощи, бежал к своим берегам. Некоторые его корабли были до того избиты, что при наступившем крепком ветре пошли ко дну. Другие еле-еле дотянули до берега Анатолии и Румелии. Капудан-паша Гуссейн, боясь ответственности за поражение, долго не давал о себе знать.

Только Саид-Али со своей алжирской эскадрой с трудом достиг Босфорского пролива и ночью подошёл к Константинополю. На алжирском флагмане «Капудание» имелось свыше четырехсот пятидесяти человек убитых и раненых. Корабль был так повреждён в подводной части, что начал тонуть, сигнализируя о бедствии пушечной стрельбой.

Оглушительный грохот выстрелов под самым сералем ночью поднял весь город. Жалкий вид разбитых, с оборванными парусами и такелажем алжирских судов, множество убитых и изувеченных в командах, неизвестность, что стало с капудан-пашой и остальным его флотом, — все эго произвело удручающе тяжелое впечатление на население столицы, султана и его диван. И если до сих пор были колебания в подписании условий мира, то после победы русского флота при Калиакрии султан погнал гонцов к визирю с предписанием немедленно заключить мир.

«Контр-адмирал Ушаков весьма кстати Селима напугал», — писала Екатерина Потёмкину[212].

Никто не сомневался теперь, что неутомимый противник вот-вот появится у стен столицы. Такие предположения, как мы видели, были небезосновательны. Храповицкий по этому поводу записал в дневнике, что турки поспешили подписать мир и остались «довольны тем, что князь (Потёмкин— А. А.) теперь Ушакова остановить должен, но доказано, что возможность есть идти прямо в Константинополь»[213].

[205] Фор-стеньга — деревянный брус, продолжающий переднюю мачту.

[206] Грот-марсель — второй снизу парус на средней мачте.

[207] «Материалы», ч. XV, стр. 401–402. Лаг — в данном случае борт корабля.

[208] Салинг — рама, надеваемая на мачту для укрепления стеньги, служила местом для наблюдения.

[209] «Материалы», ч. XV, стр. 402.

[210] «Материалы», ч. XV, стр. 405.

[211] Там же, стр. 403.

[212] «Русская старина», кн. XII, стр, 651.

[213] Дневник А. В. Храповицкого, стр. 373.