Она убрала руку и схватилась за край крыши.
— Не по своей воле.
Он долго молчал.
— Я тоже.
Они сидели в тишине некоторое время, ноги Авроры болтались в холодном воздухе, ветер колол лодыжки. Пока она спала, мир переменился и вспыхнул, как звезда. Тристан был прав. Это место жестокое и холодное, но в кирпичах и камнях есть что-то красивое, что-то дикое. Она оглянулась, пытаясь увидеть сияние, увидеть всё, целиком. Несколько пятнышек вспыхнули во мраке. Городские стены ограничивали всё, за ними была только тень.
— Что там?
Он повернулся, следуя за её взглядом.
— Просто лес.
— Лес? — конечно. Не всё пропало. Она крутилась, пока не легла на живот, положив голову на локти, глядя в темноту. — Ты там бывал?
Тристан повернулся к ней, и теперь они лежали бок о бок, глядя на деревья, которые не могли видеть.
— Да, — сказал он. — Я не родился здесь.
— О, — сказала она. — Но с тех пор, как прибыл, ты там был?
— Не в этом году… — сказал он. — Это не лучшее место.
У него был вкус мира за стенами.
— Пойдём! Сейчас.
Он рассмеялся.
— Ты сумасшедшая? Даже я не хочу умирать!
— Почему? — спросила она, слова так и лились. — Почему сумасшедшая?
— Потому что нет способа выйти и нет возможности вернуться незамеченными. Ну, не потеряв голову. И, конечно же, — добавил он, когда она не ответила, — там есть призраки.
— Призраки?
— Призраки, — сказал он. — И монстры. Оборотни. Деревья, что оживают, чтобы захватить тебя, когда ты попытаешься пройти мимо!
— Лгун! — сказала она. — Там нет никаких монстров.
— Да неужели?
— Есть только медведи. И волки. И иногда львы. Но никаких монстров. Неужели ты их боишься?
— Ты сошла с ума, Мышка. Обезумела! И, да. Отвечая на твой вопрос. Я не хочу стать ужином какого-то хищного зверюги!
Она опустила подбородок на руки и закрыла глаза.
— Я не сошла с ума, — сказала она. — Просто… Я хотела бы пойти туда. Это напоминает мне о доме.
— Ты скучаешь по нему?
— Всё время. Но… — она открыла глаза. Даже в темноте она могла видеть очертания его лица, нахмуренные глаза и изогнутые губы. Она пожала плечами. — Мне некуда идти.
— Мои родители умерли, — он говорил прямо, словно ничего не случилось, и Авроре потребовалось мгновение, чтобы понять, что он сказал. — Потому я приехал сюда. Потому живу в таверне. Думаю, у тебя тоже нет семьи.