Тринадцать
Она была права. Дракон повиновался. Они должны были принадлежать ей.
Магия в ту ночь давалась легко, пламя ширяло по комнате и пропадало так быстро, как приходило. Она думала о драконе, о блеске его чешуи, и огонь был столь естественен, как дыхание. И она думала, что чувствовала драконов, их кровь и тремор их сердец.
Это был ответ, который она искала, ключ к свержению короля.
Но магия была слишком сильна. Она сделала паузу, чтобы восстановить дыхание, и мир пошатнулся.
Эту магию создала Селестина. Она предназначалась для уничтожения. Это было так же полезно, как и могущественно, и так же опьяняло. Если она освоила магию, если может контролировать? Или это контролируют её?
Она опустилась на пол помещения, где практиковалась. Подпалины окружали её.
— Аврора? — Финнеган подошёл ближе, хмурясь. — Что не так?
— Я просто… мне нужен отдых. Мне надо подумать.
Он смотрел на неё долгим взглядом.
— Хочешь идти?
— Нет, — она была удивлена, понимая, что имела в виду. — Нет, не уходи, — она посмотрела на чёрную метку на полу. — Я сегодня контролировала дракона. Дракона, — существо, которого не должно быть в природе, и она его контролировала. Она провернула в пальцах кулон. — Моя магия… работает.
— Это плохо?
— Нет. Я не знаю. Если Селестина разбудила их, используя мою кровь, мою магию, это значит, я могу их усыпить. Могу остановить их от вреда. Это хорошо.
— Но ты не счастлива.
— Я беспокоюсь. Беспокоюсь, что права, что это часть плана Селестины. Если я узнаю о контроле магии, я могу сделать ещё хуже.
— У тебя нет доказательств, что Селестина замешана во что-либо из этого, — сказал Финнеган. — И даже если ты права… Это всё ещё ты. Магия не плохая только потому, что Селестина так решила. Зависит от того, как ты её используешь.
— Я чуть не сожгла деревню. Сама. И король Джон говорит, что я сожгла больше. Если я воспользуюсь магией для борьбы с ними, я потеряю столько людей!
— Ты можешь, — Финнеган сел рядом с нею прямо на сажу.
— Так что делать?
— Знай, что люди потеряют больше, если ты не будешь бороться. Верь себе.
Но она не делала ничего безвредного. Не прямо… Она бы не пролила кровь.
— После того, как я увидела дракона… После того, как он увидел меня… я чувствовала себя отнюдь не так.
— А как?
Она чувствовала себя так, что её имя можно было произносить только шёпотом.
— Могущественной. Словно могла что-то сделать. Уничтожить страх в мире.
Финнеган придвинулся ближе.
— Это так плохо?
— Это делало меня безрассудным.
— Да. Думаю, безрассудные — единственные, кто что-то делает. Все безопасные и нормальные слишком заняты продумыванием всех возможных исходов.