Эпиграммы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Валерий Марциал приветствует своего Дециана.

«К чему нам, — говоришь ты, — твое послание? Разве тебе мало того, что мы читаем твои эпиграммы? Что ты еще собираешься сказать здесь такого, чего не в состоянии сказать в стихах? Я понимаю, почему предваряют посланиями трагедии и комедии, раз они не могут говорить сами за себя. Эпиграммам глашатай не нужен, и довольно им своего, то есть злого языка: на какую страницу ни взглянуть — вот и послание. Поэтому, будь добр, не доводи дело до смешного и не вводи лица, пляшущего в тоге. Подумай только, приятно ли тебе идти с палкой на ретиария. Я на стороне тех, кто решительно против». Ей-богу, Дециан, ты прав! А если б ты еще знал, с каким длинным посланием тебе пришлось бы иметь дело! Итак, будь по-твоему. Все, кому попадется эта книга, будут обязаны тебе тем, что они не устанут, еще не дойдя и до первой страницы.

ИМПЕРАТОРА ДОМИЦИАНА, ЦЕЗАРЯ, АВГУСТА,

ГЕРМАНСКОГО, ДАКИЙСКОГО -

ВАЛЕРИЙ МАРЦИАЛ ПРИВЕТСТВУЕТ

Хотя и все мои книги, владыка, которым ты дал славу, то есть жизнь, возносят тебе моления и потому, полагаю, их и читают, эта, однако, означенная в моих произведениях восьмой, еще чаще пользуется случаем выказать тебе мое благоговение. Поэтому в ней мне можно было меньше изощрять свое остроумие, место которого заступило содержание книги; но все-таки мы попытались разнообразить его то там, то тут некоторою примесью шуток, дабы не во всех стихах заключались хвалы твоей божественной скромности, которые скорее могут надоесть тебе, чем нас пресытить. И хотя эпиграммы даже самыми строгими и высокопоставленными людьми пишутся так, что они явно стремятся подражать свободе выражений в мимах, я тем не менее не допускал привычных этим произведениям словесных вольностей. Так как моя книга в ее большей и лучшей части связана с величием твоего священного имени, то она должна помнить, что приближаться ко храму следует не иначе как пройдя обряд очищения. Дабы будущие читатели знали, что я буду это соблюдать, я решил на самом пороге этой книги сделать такое предуведомление в краткой эпиграмме.

Здравствуй, дорогой мой брат Тораний. Эпиграмму, не входящую в счет моих страниц, я написал светлейшему мужу Стертинию, пожелавшему поместить мой портрет в своей библиотеке. Я счел нужным написать тебе о нем, чтобы ты знал, кто такой Авит, к которому мы обращаемся. Будь здоров, жди меня в гости.

Валерий Марциал приветствует своего Приска.

Я знаю, что должен выступить в защиту своего упорнейшего трехлетнего безделья; его не оправдаешь даже и теми столичными делами, при которых мы легче оказываемся надоедливыми, чем обязательными; еще меньше можно оправдать его при том провинциальном одиночестве, в котором мы, если только не безмерно заняты, пребываем и без всякого утешения, и даже без достаточной причины. Выслушай поэтому мои доводы. Первое и главное — то, что мне недостает моих слушателей-сограждан, к которым я привык, и я вижу, что выступаю на чужом форуме; ведь если что нравится в моих книжках, то это подсказано мне моим слушателем: об этой тонкости суждений, о том, что дает пищу уму — библиотеках, театрах, сборищах, где удовольствия неприметно сочетаются с образованием, — словом, обо всем, что мы по нашей прихоти оставили, мы тоскуем, точно всеми покинутые. А тут еще скрежет злословия горожан и зависть вместо суждения, а ведь один или два зложелателя — это уже много для нашего местечка; сталкиваясь с этим, трудно не чувствовать ежедневно тошноту. Поэтому не удивляйся моему отвращению к тем занятиям, каким, бывало, предавался я с восторгом. Чтобы, однако, не отказать тебе в твоих настойчивых просьбах при твоем приезде из столицы (ибо отблагодарить тебя я могу, только поднеся тебе то, что в моих силах), я принудил себя к тому, что в прежние дни бывало для меня удовольствием, и, позанимавшись всего несколько дней, приготовил угощение в честь такого близкого мне слушателя. Мне бы хотелось, чтобы ты, которому только и можно подать его без всякого опасения, не побрезговал оценить его и внимательно рассмотреть, а также, что тебе всего труднее, высказать свое суждение о наших шутках беспристрастно, чтобы мы, если ты разрешишь, могли бы отправить в Рим книгу, не только написанную в Испании, но подлинно испанскую.

ПУБЛИЙ ПАПИНИЙ

СТАЦИЙ

СИЛЬВЫ

УКАЗАТЕЛЬ РАЗМЕРОВ,  ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В ЭПИГРАММАХ МАРЦИАЛА

1.        Элегический дистих (дактилический гекзаметр+пентаметр). Схема:

–ÈÈ–ÈÈ–ÈÈ–ÈÈ–ÈÈ–È

     –ÈÈ–ÈÈ– –ÈÈ–ÈÈ–

Пример (VI, 6):

Такими двустишиями написано большинство (80%) эпиграмм.

2. Одиннадцатисложный (Фалеков) стих. Схема:

– – –ÈÈ–È–È–È

Пример (I, 1):

3. Холиямб(скадзон, хромой ямб).

Шестистопный ямбический стих, в котором последняя стопа—хорей, из-за чего получается ритмический перебой в стихе. В русском стихосложении этот перебой передается окончанием стиха на двусложное хореическое слово.

Схема:

È–È–È–È–È– –È

Пример (I, 66):

Не думай, скряга жадный, вор моих книжек.

В латинском стихосложении допускается замена двухсложных стоп трехсложными, но в русском стихосложении такая замена допустима лишь в редких случаях. С такой заменой переведена лишь одна эпиграмма (I, 89), где сочетание «на ухо» в обычном произношении звучит не как три, а как два слога:

Пример (1, 53):

Этим размером написаны четыре эпиграммы — 1, 53; I, 77; VI, 64; VII, 98. См. замечание Марциала об этом размере — VI, 65.