Принесли их закуски.
Брайд расслабилась и смотрела, как Вэйн начал энергично жевать. Он выглядел величественным и благородным, принимая пищу в традиционной европейской манере.
– Знаешь, для того, кто вырос в коммуне, у тебя безупречные манеры.
Его охватила глубокая черная тоска.
– Меня учила сестра. Она говорила… ну, что люди должны есть как люди, а не как животные.
Когда он заговорил о сестре, Брайд услышала, что его голос сломался. Было понятно, что сестра много значила для него.
– Где она сейчас?
Его печаль увеличилась десятикратно. Он сглотнул. Страдание в его глазах было таким сильным, что заставляло ее испытывать за него боль.
– Она умерла несколько месяцев назад.
– О, Вэйн, мне так жаль.
– Да, мне тоже. – Он прочистил горло.
Чувствуя, как разрывается ее сердце, Брайд потянулась и пальцами легко коснулась его щеки, предлагая утешение. Лицом он повернулся к ее руке и поцеловал ладонь. Взгляд его диких глаз заставил ее затрепетать.
– Ты такая нежная, – выдохнул он, поцеловал ей руку и немного отстранился. – Если я буду продолжать чувствовать твой запах, мы можем устроить здесь спектакль.
– Что за спектакль?
– Я мог бы перекинуть тебя через плечо и унести отсюда, чтобы снова похитить.
Представив это, она засмеялась.
– Ты, в самом деле, мог бы?
Она увидела в его глазах ничем не прикрытую правду.
– Мог бы, если бы ты позволила мне.
Брайд ретировалась на свою сторону столика, и остальное время они провели в праздной, безопасной болтовне. Вэйн был остроумен и пылок. Редкостное удовольствие.
Когда они закончили с обедом и десертом, то спустились снова вниз, где она увидела Тэйлора и его подругу, сидевших рядом с кухонной дверью. Ни один из них не выглядел довольным.
– Ты такой нехороший, Вэйн, – снова сказала она, захохотав при виде их.
– Это проявление доброты по сравнению с тем, что я хочу с ним сделать. Так, по крайней мере, он все еще дышит.
Когда они уходили, Генри пожелал им доброй ночи. Они направились к ее дому.
– Ты не против пройтись? – спросила Брайд. – Сегодня вечером очень хорошо.
– Меня не беспокоит прогулка.
Она взяла его за руку и повела к Ибервилль.
Вэйн смотрел, как лунный свет играет в завитках ее темно-рыжих волос и отражается от бусин ожерелья, купленного им для нее. Платье безукоризненно сидело на ее роскошном теле, а верх наряда, состоящий из двух полосок ткани, указывал ему на то, с какой легкостью его руки могли скользнуть внутрь и нежно обхватить ладонями ее груди.
В паху напряглось. Снова и снова вспоминал он свои чувства от прикосновения к ней. Какими теплыми и нежными были ее ласки.
Он жадал их ощутить немедленно. Волк в нем ревел от желания вкусить ее.