– Не бойся меня. Я не кусаюсь.
– А я и не боюсь. – Рана оказалась не такой глубокой, как она думала. – Не шевелись. Сейчас я прижгу ее спиртом.
Анжелика смочила другой край салфетки.
– Не забудь, подуй сюда. – Синджун похлопал себя по щеке и закрыл глаза.
– Ничего страшного. Я думала, придется обратиться к врачу, чтобы наложить швы, но теперь вижу, что это лишнее. Само зарастет.
Стараясь не приближаться, Анжелика наклонилась, чтобы прижечь рану.
Расстояние оказалось явно недостаточным. Его руки легли ей на талию, хотя прикосновение не было властным, скорее робким.
– Готово! – сказала она.
– Нет, мне больно. Подуй.
– Сейчас пройдет.
– Все проходит. – Синджун открыл глаза и посмотрел на нее. – Иногда для этого требуется нежное женское дыхание.
Темно-зеленые глаза вспыхнули, красноречивее любых слов говоря о его намерении.
Анжелика старательно подула на щеку.
– Господи, – пробормотал он.
– Так… лучше?
– Нет, хуже.
– Скоро пройдет…
– Боль проходит только с чьей-нибудь помощью.
Возможно, она была неопытна, но поняла, что он имел в виду, и уже не пыталась отстраниться от ласкающих ее рук, которые спускались все ниже, пока не остановились на животе. Синджун провел большими пальцами по внутренней стороне бедер, потом надавил на пульсирующую точку.
– О!
– Тебе хорошо? – спросил он, внимательно следя за движениями своего большого пальца.
– Нет.
Синджун остановился, но руку не убрал.
– Уходи, Энджел. Уходи. Или это произойдет.
Она молча смотрела на него.
– Ты не хочешь, чтобы я остановился?
Все, чего она хотела, сосредоточилось в одной горячей точке ее тела.
– Я рад, что наши желания совпадают, – улыбнулся он. – Сегодня на тебе нет лифчика. Ты их не любишь?
– Как ты узнал?
– Я вижу твои затвердевшие соски.