Первый из первых или Дорога с Лысой горы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Полторы тысячи баксов! Поехали!

Тут на него разом набросились все красавицы, находившиеся поблизости:

— Ты, тюбик, что ли плохо впитываешь? Ты не понял еще, что не у себя в офисе-пописе кантуешься? Или отросток твой листьями зазеленел? Щас мы твои полторы тысячи знаешь куда засунем? Доставать взмокнешь!

Цыпуля опешил. И вроде даже остолбенел. Но увидев выражение лиц надвигавшихся на него красавиц, быстренько сообразил, чем все для него может кончиться, и ретировался. И правильно, между нами говоря, сделал.

«Шевроле» же его, отъезжая, обиженно дыхнул в сторону площади кляксой едкого дыма. Чего раньше за ним никогда не замечалось. Вот оно — единство человека и техники!

…Отбив наступление вялооких, митинговавшие воодушевились и стали требовать не просто депутатских мандатов («Что за жрица любви да без мандата?»), но и кресел в правительстве. Хотя бы в теневом кабинете.

— Сколько могут править страной комиссары, кухарки и каменщики?! Довели государство до того, что и вокзальным девчонкам стыдно отдаваться за деревянные!..

К этому времени на площади появился и Худосокин.

Опекаемый похожими на истуканов с острова Пасхи телохранителями, он ледоколом прополз к стоявшему перед памятником грузовику и взобрался в кузов, на котором был установлен микрофон для выступавших.

— Красавицы мои распрекрасные! Как я вас понимаю, — начал он с прокисшим лицом защитника интересов народа. — Никто, никогда и нигде не понимал вас как я. Никто, никогда и нигде не любил вас так. Вы ведь знаете это?

— Еще бы! Знаем! — подтвердили в основном почему-то представительницы Сочи, Ялты и Тамбова.

Худосокин остался доволен.

— Вот! Я понимаю всех, кто отстаивает правое дело, всех, кто, не жалея себя, трудится на благо Отечества нашего, — правую руку со сжатым кулаком он мастерски выбросил вверх. — А вы отстаиваете дело правое, как никакое другое. Вы отстаиваете свободу, вы отстаиваете право человека на любовь. И поэтому нынешние власти вас боятся. Они ненавидят вас, потому что не могут сов ладать с вами, с вашим неукротимым желанием быть сво бодными и независимыми… Официальные власти назы вают вас воплощением греховности, утверждают, что вы продажны. Чушь! Пусть оглянутся на себя самих. Вот они действительно продажны. И готовы продаваться каждому, у кого есть деньги… Так ответьте мне: нужны ли нам такие власти? Нет, нет и еще раз нет! Поэтому я призываю сменить правительство, сменить президента, выбрать новый парламент. А для этого все честные люди должны вступить в нашу партию. И вы, знающие истин ную цену любви, должны вступить в нашу партию в пер вую очередь… Если мы придем к власти и сформируем правительство, то ваша отрасль народного хозяйства будет финансироваться из государственного бюджета.

Натурально! Это я вам обещаю… В каждом городе на каждые десять тысяч мужиков мы откроем по публич ному дому. Любить — это естественная потребность человека. Так пусть же люди занимаются любовью тог да, когда им этого хочется. Тут нечего стесняться… Вот посетил я с визитом дружественный город Помпеи. Так там на стенах домов на центральной улице вылеплено что?.. Правильно — фаллос! И какой фаллос! Нашему премьеру такой и не снился… Так вот, даже в древних Помпеях люди, а они были не глупее наших, поверьте, понимали, что замечательный фаллос на стене — лучше дурацких и к тому же кривых указателей. Поэтому его и использовали, чтобы указывать нормальным людям, куда им идти в первую очередь. А в домах у помпейских гетер, между прочим, кровати были из камня. Для того, чтобы клиенты не засыпали. И это правильно. Если пришел к ней в гости, так будь любезен, не спи. А у нас прямо в зале заседания парламента спят. Я уж не говорю про заседания правительства и правления главного банка… Если наша партия придет к власти, то первым делом я прикажу закрепить за каждым парламентарием по опытной девушке. Сам буду отбирать. И уж поверьте, таких отберу, что ни один депутат — мать его! — ни то что задремать, усидеть спокойно не сможет. Они у меня будут на заседания от жен убегать и от любовниц. Абсолютно! Это я обещаю… Во всех крупных городах России мы откроем специальные учебные заведения, в которых будут готовиться высокопрофессиональные жрицы любви. Образование ваших юных подруг необходимо поставить на строго научную основу. Хватит любить по-ста-ринке! Хватит бездумно копировать растленный Запад, который понимает в любви, как обезьяна в компьютерах. Но и всяким там индусам подражать нам тоже не к лицу. У нас свой путь и свое предназначенье! Мы будем учить весь мир, как надо любить. Мы сформируем дивизию… нет — армию, даже две армии сформируем из вас. Одну из них двинем на Запад, а вторую на Восток. А специальный ваш полк на парашютах выбросим над Израилем и завоюем так называемый Старый свет без единого выстрела. Что останется тогда зажравшимся янки? Только приползти к нам на животе, лизать сапоги и молить о пощаде. Но пощады им не будет! В любви пощады не бывает. И с ее, с вашей помощью мы снова станем супердержавой. Причем, супердержавой номер один! Весь мир мы засунем в… — Худосокин на мгновенье задумался: —…в карман… Но все это станет возможным, только если к власти придет наша партия. А для этого вы и ваши коллеги во всех городах должны выступать за нас. Больше того, вы должны заставлять и своих клиентов поддерживать нашу партию. Не отдавайтесь ни одному человеку, ни за какие деньги до тех пор, пока он не даст письменное обязательство поддерживать нашу партию. Образцы таких обязательств вы можете получить в местных представительствах нашей партии…

Нельзя сказать, что речь Худосокина нашла на площади безоговорочную и всеобщую поддержку. Однако идея формирования армий, направляемых за счет государства в дальнее зарубежье, понравилась многим. И самые решительные из них тут же принялись организовывать инициативную группу, которая бы занялась записью добровольцев…

Между тем вслед за Худосокиным у микрофона в кузове грузовика один за другим стали возникать самые разные политические физиономии, пытавшиеся переманить жриц любви на сторону своих партий и движений.

От них митинговавшие узнали, что демократия в первую очередь подразумевает свободу поведения. То есть она дает человеку и право торговать всем, чем угодно. И тот, кто осуждает торговлю принципами, взглядами, телом, выступает против демократии и несет наибольшую угрозу нашему новому обществу.

Кто-то, проявив невероятную эрудицию, вспомнил слова популярного писателя о том, что лишь приститутка может стать по-настоящему верной женой. Из чего следует, что коль скоро общество в целом складывается из кирпичиков отдельных семей, а каждая отдельная семья держится на жене, то, стало быть, именно проституция выполняет роль того цемента, который не дает обществу, государству окончательно развалиться.

Слова «проститутка» и «проституция» собравшиеся на площади встретили с неудовольствием, но на прокаркан-ный из динамиков лозунг «Платная любовь служит будущему!» откликнулись бурными, можно сказать, продолжительными аплодисментами, переходящими в овацию.

Пример жриц любви оказался более чем заразительным. Самые различные митинги и собрания заволновались чуть ли не на каждом перекрестке в центре Твери, на каждом пустыре, в каждом сквере. Собирались на них все, кому не лень, а выступали все, кто хотел. Иногда, правда, выступавшие друг за другом граждане и гражданки задвигали вещи настолько несовместимые, что дело доходило и до мордобоя. Но ведь у нас без мордобоя митинговать не умеют. Так чему ж удивляться? Вот мы и не удивляемся…

Как не удивляемся и на очередь, спиралью опутавшую передвижной зверинец, вольеры и вагончики которого необъяснимым образом за ночь возникли на площадке у цирковой гостиницы, еще более необъяснимым образом площадку эту расширив и раздвинув. Зверинцы всегда пользовались у нас популярностью. И пользоваться будут. Тоже всегда. Причем, у взрослых больше, чем у детей.

И это понятно. Ведь как приятно смотреть на, допустим, оленя и нежиться мыслью, что каким бы он быстроногим ни был, но мы-то его поймали! Мы-то, выходит, быстрее! И всех других тоже переловим. Куда они денутся? Или слон. Силища у него какая, а? Ну прямо живой танк! А сидит за решеткой, на цепи и будет сидеть. Потому как сила бессильна против ума.

Если же про ум заговорили, то возьмем тех же обезьян. Взяли? Поглядели на них?.. Значит, сделалось сладко на душе от сознания, что мы тоже такими были: уу-у-у-а-а-а… И какими стали? Не в смысле волосатости или красивости профиля. В этом многие среди нас еще того. Зато в смысле ума-а-а… Они-то вон нагишом прыгают, а у нас почти каждый в фирме. Значит извилины у нас поизвилистее будут. И есть. Поэтому обезьяны в клетках, а мы деньги платим, чтобы на них поглазеть.

А заодно и на хищников… На этих вообще не наглядеться. И не потому, что всякие пантеры да тигры такие уж раскрасавцы. У нас дикторы телевидения не хуже. Но в нашем-то мире когда можно хищников за решеткой увидеть? Правильно! Наших львов за них не упрятать.

Вот и невозможно отойти от вольера с каким-нибудь крокодилом, вот и любуемся на зубки, которым нас не схватить и не пережевать. Давай-давай, тритон-переросток, бей хвостищем своим, клацай саблезубо! Все равно до нас не доберешься. Кукиш тебе с маслом… Да-а-а, смотришь в зверинце на людей, перед клетками стоящих, и не надо у них биографию спрашивать, незачем их личное дело смотреть, вопросы глупые задавать о политических пристрастиях. Здесь, перед клетками, они как раздетые, все как на ладони, как рентгеном просвеченные…

Зверинец же, за ночь возникший у цирковой гостиницы, был интересен не только несчетным количеством клеток занятых, но и тем еще, что многие вольеры его были пусты. И любой желающий мог за умеренную плату провести до десяти минут в клетке —, на которой висела табличка, допустим, «Умный». Или — «Честный», «Скромный».

Вот у этих клеток возникло настоящее столпотворение. Многие возмущенно кричали, что десяти минут мало, что они о таком вольере для себя всю жизнь мечтали, что у них с собой видеокамеры, а кассеты продолжительностью от двух часов до трех.

Но события, напоминавшие штурм Измаила, происходили у клетки с табличкой «Хороший».

Желающих попасть в нее оказалось больше, чем даже в клетку «Порядочный бизнесмен». Дело опять-таки дошло до драки. А потому «хорошие», то есть те, кто в клетку попадал, смотрели из-за решетки на остальных, вроде как нехороших, харями исцарапанными, глазками, синяками заплывшими.

Но зато как смотрели! Олимпийские чемпионы, стоя на пьедестале почета, оглядывают толпу перед собой с меньшим самодовольством и меньшей надменностью.