Что будет, то будет.
— Жалко с тобой расставаться. Ну, живы будем — еще свидимся.
— Я вас век не забуду.
— А может, уйдешь с нами? Вернешься, когда твои поостынут?
Маман пожал плечами.
— Один русский мне сказал три дня тому назад: от своей судьбы не убежишь, ее не обгонишь.
Гладышев? — вдруг спросил Бородин. — Военный!
Нет, купец.
— Может, и купец… Где он тебе случился?
— Схватили на караванной дороге. Я его возил к Абулхаир-хану. Не хотел платить пошлину. А хан повез его в Хорезм, в своей коляске, если не врут.
— Может, и не врут… Однако! — сказал Бородин. — Высоко же ты залетел, Маман-бий. Эта птица не нам чета.
— Худой человек?
— Как тебе сказать… Чиновник самого Ивана Ивановича Неплюева, наместника Оренбургского края. Поручик.
Ругал нас, каракалпаков, — проговорил Маман угрюмо.
— Непохоже. Он по части посольской, а там, видишь ли, не ругатели, а которые позанозистей да поза-ковыристей.
Маман задумался, вспоминая последние слова купца.
— Сказал, что мы с неба свалились. Бородин, смеясь, почесал бороду.
— А вот это похоже. Это ты, братец ты мой, не то белый сокол, не то белая ворона среди своих… Одна надежда, что соколы да вороны долго живут
Затем он добавил охрипшим голосом, покашливая в кулак:
— Привык я к тебе, Маман Не больно мы везучи, биты, граблены… Но себя понимаем. Бог даст, поднимемся на ноги, так уж не разойдемся на той караванной дороге!
— Не забывайте, Бородин-ага… — едва слышно проговорил Маман. Больше он ничего не мог выговорить.
Аманлык подвел коня. А над толпой русских в бледном утреннем свете словно стая птиц взлетела: кто снял шапку, кто взмахнул платком. Маман ударил нагайкой коня и с места послал его вскачь.
Мучило его единственное: упаси бог, не помер бы в пещере связанный старик, ни в чем не повинный…
В укрытой от ветра низине увидели большой костер, а вокруг него — биев и Мурат-шейха. Вот они, сердеш-ные. Развалясь у огня, бии ели мясо дикой козы, пили чай, усталые, смирные. Стало быть, охота удалась. Га-ип-хана, его людей и собак у костра не было. Значит, едут бии домой. И надо думать, ждут не дождутся Мамана…
Увидев Мурат-шейха, Аманлык схватил Мамана за руку, державшую повод.
— Молчи хотя бы, пока не дознаются…
— Зачем? Сам скажу.
Встретили Мамана в самом благодушном расположении духа. Усадили в своем кругу как равного, принялись угощать. Его аткосшы, правда, не удостоился никакого внимания среди бийских аткосшы…
Мурат-шейх спросил, присматриваясь к Маману:
— Зудит? Чешется спина от милостей великого хана?