В канун Рождества: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— У меня не такая буйная фантазия, как у тебя.

— Оскар, ты не можешь его потерять!

— Хьюи не может продать его без моего согласия.

— Но ему нужны деньги. — Элфрида замолчала, мысленно подбирая слова. — Выслушай меня, Оскар. Если я продам мою маленькую картину, моего Дэвида Уилки, сколько за него можно получить?

— Это твое сокровище.

— Нет, это моя страховка. И, быть может, как раз сейчас пришло время реализовать ее.

— Но она твоя, а не моя.

— Мы вместе, Оскар. И оба слишком стары, чтобы вести дискуссию о таких мелочах.

— Семьдесят пять тысяч — не мелочь. Это очень много денег.

— Если картина стоит столько, значит, мы должны ее продать. А если мы не получим за нее семидесяти пяти тысяч, то возьмем ссуду. В этом есть смысл. Ради чего хранить какую-то маленькую картинку, если можно купить себе спокойную жизнь? У тебя будет этот дом. Ты будешь жить в нем до конца твоих дней. Тебе ведь этого хочется, разве нет? Тебе хочется остаться тут навсегда? Я даже подумать не могу, что этот дивный дом перейдет другим людям. Я хочу, чтобы он был твоим. Я хочу, чтобы ты был здесь.

Молчание длилось долго, Оскар не произнес ни слова. Потом он потянулся к ней и взял ее за руку. Пальцы у него были теплые, и Элфрида придвинулась к нему поближе.

— Ты чудеснейший человек, — сказал он.

— Спи.

— Ты самый добрый человек на свете.

— Мы поговорим об этом утром, — сказала она ему.

19

ЛЮСИ

20

ЭЛФРИДА

Как всегда, Элфрида первая спустилась вниз. На лестничной площадке она остановилась, раздвинула занавеси (роскошные, хоть и чуточку потертые, приобретенные на рынке в Бакли) и взглянула в окно: какой будет день? Вообще-то была еще ночь, потому что еще не рассвело, но снег прекратился. В свете уличного фонаря смутно виднелся сад, но словно это был не тот сад, изменились все очертания и формы. Кусты и деревья склонились под тяжестью снега, купы кустарников будто надели белые шапки — все выглядело странным, неузнаваемым. И было очень тихо и спокойно.

Она спустилась вниз, в кухню. Горацио, судя по всему, начал оживать. Он выбрался из корзины и, виляя хвостом, подошел поприветствовать ее. Элфрида открыла заднюю дверь, и пес вышел в сад. Когда он вернулся, морда его выражала возмущение. Он никак не ожидал, что придется намочить лапы, да еще ему, такому больному. И вернулся в свою корзину мрачный.

Элфрида занялась завтраком: накрыла на стол, сварила кофе, достала из холодильника бекон. Это был последний кусок, пора было пополнить запасы. Надо было подумать и о рождественском угощении: она долго откладывала это дело, но теперь осталось совсем мало времени. А вдруг магазины опустеют и невозможно будет купить даже сладкий пирог? Элфрида нашла старый конверт и ручку и, поджаривая бекон, начала составлять примерный список покупок. Она написала «бекон», потом «мандарины» и решила, пока не выпьет чашку кофе, ничего больше не записывать.

Она и пила ее, когда дверь отворилась и в кухню вошел Сэм. Элфрида была в клетчатых брюках и темно-синем свитере с белым узором в виде овцы, пасущейся на травке, а Сэм все в том же костюме, поскольку больше надеть ему было нечего. Это сразу бросилось Элфриде в глаза.

— Могу одолжить вам свитер, — сказала она.

— Да, я выгляжу ужасно глупо. Одет как на парад.

— Выглядите вы замечательно. Как спали?

— С большим комфортом. Помню, такие кровати были в спальне моей матушки.

— Я уже поджарила бекон.

— А я почуял его аромат еще наверху.

— Сейчас сделаю яичницу.

— Могу вам помочь — это я делаю довольно ловко.

— Но не в вашем пиджаке. Он будет пахнуть яичницей. Сейчас я поднимусь наверх и подыщу для вас что-нибудь менее официальное.