— Смотри же, с сегодняшнего дня ты должен есть как следует, — говорю я, но он уже выбегает со своим сокровищем из спальни, а за ним вдогонку его сестра, которая клянчит у него письмо:
— Ну дай подержать, хоть немножко, пожалуйста…
Я откидываюсь на подушку и опять начинаю дремать, но уже минуты через две возле моей постели появляется разгневанная маленькая девочка.
— Папа, он даже не дает мне до него дотронуться.
— Ты о чем? — спрашиваю я сквозь сон.
— Да о письме от Синтерклааса. Это безобразие. Почему у него есть, а у меня нет?!
— Господи! Стоит ли из-за ерунды расстраиваться?! — вконец измученный, восклицаю я. — Не такое уж оно благосклонное, это письмо. Неужели ты не понимаешь?
Она негодующе глядит на меня и всхлипывает.
— Я-то ведь съела все до капельки.
В отчаянии я закрываю глаза и опять засыпаю, но уже через час с лишним веду брата и сестру в школу. Сыночек мой держит в руке письмо. Подходят два мальчика, с которыми он, видимо, дружит.
— Смотрите, — гордо говорит он. — Это письмо мне прислал сам Синтерклаас.
Мальчики — они старше его — берут письмо и читают, равнодушно и недоверчиво.
— От самого Синтерклааса, — повторяет мой сынишка.
Мальчик, что побольше, возвращает ему письмо.
— Синтерклааса вообще не существует, — хладнокровно говорит он.
Мой сынишка озадаченно смотрит на меня, но я подбадриваю его кивком: пусть, мол, кощунство шалопаев его не тревожит. Потом мы поворачиваемся спиной к этим олухам и медленно направляемся в школу.
Швейцар, открывающий нам дверь, конечно, должен немедля прочитать письмо, а потом вокруг моего сына собираются ребятишки, игравшие возле школы, и передают письмо из рук в руки. Со счастливой улыбкой стоит он в Центре кружка — маленький герой.
Триумфальная арка
На площади Дам меня остановил старый, неряшливо одетый человек с коротко подстриженной седой бородкой и сказал:
— Менеер, не дадите ли вы мне десять центов на триумфальную арку?
Я машинально полез в карман, но, еще не успев вынуть деньги, спросил:
— А где ее сейчас устраивают?
— Ах, менеер, — философски махнул рукой старик, — честно говоря, нигде.
— В таком случае обойдетесь без денег, — запальчиво сказал я. Не люблю, когда меня водят за нос.
— Да будьте же благоразумны, менеер! — воскликнул старик. — Ну что в этой арке хорошего? Несколько жалких гирлянд да пара веток. Мы же взрослые люди. Скажите спасибо, что ее нету.
Он говорил так громко и с таким подчеркнутым, ничем не обоснованным возмущением, что возле нас стали собираться прохожие.
— О чем спор? — спросил круглый, как шарик, почтальон.
— Ах, — сказала какая-то старая дева, — этот верзила влепил старому человеку пощечину.
— Вранье! — негодующе воскликнул я. — Этот тип сказал мне…
— Люди, сами посудите, — перебил старик. — Менеер задолжал мне, а деньги отдавать не желает, и знаете почему? — Сделав дипломатическую паузу, он продолжал: — Потому, видите ли, что я не сказал ему, где сейчас в Амстердаме сооружают триумфальную арку.