Им потребовалось меньше минуты, чтобы выяснить, что текст для всех был одним и тем же. Гермиона, однако, вовсе не считала это хорошим знаком.
— «Сожги»! Что за театральщина! — фыркнула она, но все же на ее лице проступала тревога. — С другой стороны… возможно, кто-то действительно имеет основания бояться, что в нашей башне эта записка может попасть не в те руки.
— «Не доверяй липучке»! — процитировал Рон. — Гарри, в таком случае тебе придется шарахаться ото всех гриффиндорских девчонок, да и вообще ото всех твоих поклонников.
— Я и так не стану доверять кому-нибудь вроде Ромилды Вэйн! — отмахнулся Гарри. — Я же не идиот.
На лице Гермионы он прочел отчаянную неуверенность.
Рон между тем увлеченно гадал, о ком бы могла идти речь в записке.
— Я бы подумал на Маклагена, уж больно он противный. Да и Фадж тоже не ангел, а в нашу башню он, между прочим, заглядывал! И слизеринские старосты тогда, с обыском! Мерлин! А вдруг это просто очередная гадкая шутка слизеринцев? — предположил Рон. — А что, анонимка — очень на них похоже. Мы ведь не знаем, кто это написал.
— Вот и нет, — очень тихо произнесла Гермиона. — Я-то как раз догадываюсь.
Она встала и прошлась по комнате, натыкаясь на спинки кресел, от стены к стене. Рон неуверенно застыл, вытянувшись к ней и держа на весу протянутую записку. Вскоре Гермиона, действительно, подошла к нему и поманила Гарри. Втроем они снова склонились над пергаментом.
— Нет сомнения, почерк пытались изменить, — заговорила Гермиона. — Видите, буквы пляшут, наклон в разные стороны, и еще эти неуместные завитки. Но обратите внимание вот на это нижнее подчеркивание! Здесь оно попадается реже, как будто пишущий забывал, что надо себя контролировать. В общем, я знаю, кто так подчеркивает…
— Короче! — потребовал Рон.
— Я почти уверена, — протянула Гермиона, — что эта записка вышла из-под пера Пэнси Паркинсон. Мне приходилось видеть ее почерк в ее тетради, да и по делам старост тоже…
— Малфой! — вырвалось у Гарри. Да, собственно, он так и знал.
— Да, пожалуй, если это написала Паркинсон, тут, несомненно, замешан Малфой, — согласилась Гермиона.
— Все ясно, — Рон с мрачным удовлетворением потер руки. — Малфой хочет добиться, чтобы ты остался один. Вот тогда-то он и сделает тебе какую-нибудь гадость.
— Похоже на то, — согласился Гарри. — Если его план таков, тогда неудивительно, что Крэбб набросился на Маклагена.
Рон и Гермиона, оба изменившись в лице, отвернулись в разные стороны, но Гарри было не до чуткости. Что, если Маклаген чем-то мешал слизеринцам вывести из строя Гермиону, и таким образом постепенно добраться до него самого? Гипотеза выглядела убедительной, но Гарри грызло, что он все же не мог полностью быть в ней уверенным. Гермиона же как будто прочла его мысли, сказав:
— С другой стороны, я не могу гарантировать, что это действительно написала Паркинсон. Возможно, кто-то хотел, чтобы мы подумали, что это она. И тогда я совсем ничего не понимаю.
— Давай не будем усложнять, — раздраженно возразил Рон. — От слизеринцев всегда были одни неприятности. Они на все способны, скажешь, нет?
— Ошибаешься! Малфой все-таки не стал убивать Дамблдора, — бросила Гермиона, сосредоточенно пялясь в камин.
— Это, помнится, сделал Снейп, а он — тоже слизеринец! — с торжеством напомнил Рон.
Гарри ушам своим не верил! Чтобы его друзья в банальной ссоре позволяли себе бросаться такими аргументами! Ведь даже думать о том вечере до сих пор было для него невыносимо больно! Гарри уже открыл рот, дабы, не стесняясь в выражениях, осадить их, как вдруг за стеной, в школьном коридоре, послышались шаги и — голоса.
— Забудьте о том, чтобы вообще что-то обсуждать у нас в гостиной, — ворчал некто. Судя по повелительной манере, это был Драко. Гарри с друзьями застыли, боясь пошевелиться, словно любой шорох мог спугнуть слизеринцев.
— Но ты меня удивляешь! — этот, довольно низкий недовольный шепот, похоже, все же принадлежал девице. — Чтобы «спокойно все обсудить», надо подниматься в такую даль!
— Что поделаешь, время такое, Милли, — примирительно заметил Забини; он говорил в полный голос.
— Ты отдал записку? — зашипел тем временем Малфой, и шаги слизеринцев затихли совсем рядом. Рон бросил торжествующий взгляд на Гермиону. Сомнений не оставалось — анонимка была делом рук слизеринцев.
— Да, сунул в сумку, как договаривались, — отозвался то ли Крэбб, то ли Гойл.
— Только я бы особо не рассчитывала, — подала голос Пэнси Паркинсон, в то время как кто-то, скорее всего — Малфой, снова зашаркал по коридору. — Чем больше человек о себе воображает, тем он на поверку тупее.
— Ну-ну, будем надеяться, у Грэнжер хватит ума, — хмыкнула Булстроуд, ранее выразившая недовольство высоким подъемом.
— В чем дело? — резко спросил Забини.