— Но что мы, в сущности, знаем о людях, с которыми учимся? — вопрошала Гермиона. — Об их семьях? Ведь в прошлый раз среди нас нашелся доносчик, и проявилось это не сразу!
— Остались все проверенные люди! — заявил Рон. — Честно, я бы подумал на Маклагена, но он, к счастью, больше не гриффиндорец! И он ведь не липнет к тебе, Гарри, так?
Гарри помотал головой, а Гермиона, надувшись, указала Рону, что нехорошо так говорить только из соображений антипатии.
— Ладно! А ты бы кого записала в предатели? Парвати или Лаванду? — парировал тот.
— Никого из них, — поморщилась Гермиона. — То, что они несерьезные и не очень ответственные, уже другой вопрос.
— Если уж мы взялись перебирать наших знакомых на предмет подозрительности, то, я уверен, Невилл чист, — твердо произнес Гарри.
— Само собой, — отмахнулся Рон. — Гермиона, как тебе не стыдно так относиться к нам из-за наводки слизеринцев?
Вопрос, сформулированный подобным образом, очень обидел Гермиону.
— Знаешь, я не собираюсь терять здравый смысл из-за тупости не-слизеринцев! — заявила она.
Дулась она, впрочем, недолго, отвлеченная важным и долгожданным событием в жизни школы. Наконец, в субботу вместо Хогсмида директор выполнил свое обещание и дал задание членам инспекционной бригады. График дежурств появился в каждой гостиной и возле Большого зала. Ученикам последних курсов предписывалось дежурить четверками и патрулировать замок с десяти до часу ночи раз в две недели.
— Филч, наверное, лопается от злости из-за того, что нам позволено допоздна ходить по коридорам, — сказал Рон.
Поскольку список дежурных составлялся, за непонятными исключениями, в алфавитном порядке, Гарри предстояло подождать своей очереди. И необходимость ждать угнетала его до тех пор, пока Гермиона, изучившая график более чем тщательно, не сделала сенсационное сообщение.
— Ты знаешь, это, конечно, может вообще не иметь значения, но слизеринцы с нашей параллели и компании Малфоя дежурят по одному на вечер. Они входят в те же четверки, что и члены Д.А.
Гарри это показалось просто подозрительным, а Захариас Смит, узнав об этом, проявил инициативу. В Большом зале он подошел к директору и поинтересовался, можно ли меняться, если день инспектирования тебя не устраивает.
— Конечно, можно, мой дорогой, — ответил, слегка опешив, Фадж, и вскоре об этом пожалел.
До понедельника, с которого начинались дежурства, некоторые принципиальные и, пожалуй, не в меру любознательные товарищи по Д.А. успели поменять свое время и по два раза. Больше всего экспериментаторов оказалось в «Равенкло».
— Мне просто интересно, что это дает, и как отреагируют слизеринцы, — сказала Лаванда, охотно перенявшая их манеру.
Однако это не принесло ничего интересного. Слизеринцы, время которых естественным образом передвинулось из-за того, что их место занял кто-то другой, вообще не возражали. Суета постепенно начала укладываться, когда члены инспекционной бригады приступили к своим обязанностям.
— Ничего там не происходит, — делились опытом те из них, кому довелось прогуляться ночью по школе под шипение миссис Норрис. — Вы обязательно берите с собой учебники, хоть время потратите с пользой.
— Ничего подобного, — возражали другие, в основном парни, — это круто.
Наслушавшись противоречивых отзывов, на первое дежурство Гарри вышел с энтузиазмом. Книгу он захватил, но скорее по требованию Гермионы, и сразу же отправился к Комнате необходимости. Он ожидал, что, скорее всего, листовки доставляются в школу именно тем путем, который починил Малфой в прошлом году. Гриффиндорец не мог бы передать словами, как сильно ему хотелось застукать злоумышленников.
На поверку это оказалось совсем не так здорово. После того, как Филч отправил его «шататься в другое место», Гарри весь вечер мерил шагами коридоры, и уже начал склоняться к мысли, что Гермиона права. Вероятность встретить таким образом Упивающихся смертью с каждой минутой становилась все невероятней, и, пожалуй, он начал догадываться, что Фадж воскресил инспекционную бригаду, чтобы создать видимость полезной деятельности и дать выход благородному порыву учеников, желающих что-нибудь предпринять после того, как их поголовно обыскали.
До конца шатания по коридорам оставалось минут сорок. Собственный вздох показался парню излишне громким, когда он с содроганием открыл толстую книгу, заданную Флитвиком, положил ее на подоконник и начал читать, светя себе палочкой.
Гарри едва почувствовал, как по его ботинку скользнуло нечто невесомое, и почти сразу в ногу на большой скорости, с силой врезалось нечто пусть и мягкое, но весьма тяжелое. Опустив глаза, Гарри обнаружил, что последним объектом является Живоглот. Кот, даже не затормозив, обогнул парня, чтобы вновь преследовать свою добычу. И его голова от столкновения, похоже, совсем не пострадала. В отличие от ноги Гарри.
Он приподнял ногу, чтобы потереть ушибленное место, и вдруг вскинулся. Живоглот преследовал крысу!
Конечно, Гарри не мог быть уверенным, что это Петтигрю, а не нормальная крыса. Но он давно не видел, чтобы крысы, да еще такие крупные и облезлые, позволяли себе разгуливать по замку, где, между прочим, всегда было полно кошек. Все это разом оформилось в его голове, и Гарри припустил следом, на бегу выхватывая палочку.
Гарри бежал по второму этаже, ведомый, как знаменем, торчащим рыжим хвостом Живоглота. Крысу в скупом свете вспыхивающих факелов юноша не видел, но, судя по тому, как уверенно кот мчался вперед, он-то видел перед собой цель. Судя по направлению, крыса устремилась к Южной башне, они пробежали уже мимо кабинета директора. Гриффиндорцу казалось чудом, что там им никто не встретился, потому что его бы непременно становили и поинтересовались бы, с чего это он галопом преследует кота, а промедление было совсем некстати.
Гарри никак не ожидал, что поворот может таить в себя угрозу, и даже не подумал сбросить скорость, когда в него, второй раз за вечер, кто-то врезался. На этот раз столкновение опрокинуло Гарри на пол, очки упали, и пришлось пошарить рукой вокруг себя, чтобы их нащупать. Судя по расплывчатому силуэту подошедшего человека, сбившего Гарри, он был солидной комплекции. Обретя зрение, гриффиндорец едва не лопнул от злости: рядом стояла, вытянув палочку вдоль бедра, Миллисента Булстроуд, и вопросительно пялилась на него.
— Ты за кем гнался? — спросила она с неуместно требовательным любопытством.
Гарри несколько раз открывал рот, чтобы в бессильной ярости закрыть его. Судя по выражению лица, столь же туповатому, как обычно, Миллисента не знала, что натворила, не знала о Петтигрю. Но сам факт ее вмешательства поселил в Гарри иррациональную уверенность в том, что это была не обычная крыса. Он мысленно говорил себе, что многократно убеждался в выдающихся слизеринских способностях к притворству, хотя не мог прямо так сразу припомнить ни одного конкретного случая. К тому же, последствия падения сказывались болью в боку, и Живоглот теперь казался крошкой по сравнению с этой слизеринской бегемотихой. Она же, судя по всему, колебалась: надо ли подавать гриффиндорцу руку или так обойдется, и таки дернулась навстречу, лишь когда Гарри стал подниматься самостоятельно.