Гриффиндорцы, впрочем, не могли пожаловаться на то, что товарищи их бросили. Гарри был приятно удивлен и смущен, когда девушки из «Хуффульпуффа» присоединились к ним по своей воле, как только узнали о наказании. Энтони Гольдштейн, рискуя навлечь на себя недовольство профессора МакГонагол, попытался втолковать ей, что она не права и, как ни странно, в этом преуспел: задолго до вечера недовольный мистер Филч, брызжа слюной, объявил им, что они свободны и могут, в общем, идти куда хотят. А Забини, случайно проходя мимо наказанных, преисполнился сочувствия и применил несколько чистящих заклинаний, после чего в течение часа возле них как бы нечаянно появлялись и другие слизеринцы.
— Спорю на что угодно, они бы ради нас рукава не засучили, — проворчала Джинни.
— Ты слишком много хочешь, — рассудительно заметила Лаванда.
После того, как их отпустили, Сюзан Боунс подошла к гриффиндорцам с таким видом, будто ей ужасно неловко.
— Понимаете, — сказала она, — я, наверное, давно должна была отдать это, но вот как-то не получалось.
Она уже вынула из кармана и теребила в руках свернутый в трубочку пергаментный свиток.
— Я подобрала это в кабинете директора, просто, там много всего было разбросано, и, я подумала, это может представлять интерес, — сказала она. — Если что, Гарри, ты ведь вернешь это Дамблдору?
Девушка поспешно развернула пергамент, показывая, что не претендует на немедленный ответ, а предлагает сперва ознакомиться с ее находкой. На самом деле, свитков было четыре, и на каждом сверху подписано: «Игровые кегли».
— Мерлин! Ведь это вроде логической формулы, — восхитилась Гермиона.
Гарри заставил себя встряхнуться и взглянуть на записи по-другому. Да, возможно, в них и была своеобразная ценность, но они принадлежали прошлому.
— Давай, верну, — согласился он.
— И все-таки, планы Дамблдора часто попросту безответственны, — заметила Гермиона у портрета Полной дамы. — «Колпак».
Проем открылся, и гриффиндорцы влезли внутрь.
— По-твоему, то, что планировали мы, благоразумно? — с комически оскорбленным видом бросила Лаванда.
Одноклассники и Джинни захихикали.
— А я и забыл, что мне советовали украсть палочку Волдеморта, — припомнил Гарри.
— Ну и хватит с тебя! — заявил Рон. — Мерлин, вот посчитайте! Открытие Тайной комнаты, Тремагический турнир, создание Дамблдоровой Армии, даже межшкольные квиддичные соревнования!
— По-моему, нам удалось пережить в стенах школы все, что только возможно, — кивнул Гарри и предложил другу сыграть в волшебные шахматы.
Его сон был спокоен и безмятежен, потому что Гарри еще не догадывался, чего именно он так и не сделал в «Хогвартсе».
…Знамена всех цветов красиво развевались на трибунах, когда мечтательный голос Луны Лавгуд возвестил на весь стадион, что такого матча эти стены еще не видывали. И волнение Гарри было совершенно особым.
Здорово раздражало, что Захариас Смит усердно бубнил нечто, похожее на молитву, и заунывные звуки витали по всей раздевалке. Рон не находил себе места, да и сам Гарри чувствовал себя почти как в тот день, когда впервые играл за гриффиндорскую команду.
Теперь ему, как некогда Вуду, надлежало сказать напутственное слово своей команде, в которой им предстояло сыграть вместе единственный раз. А потом о них будут ходить легенды, наверняка и в «Историю «Хогвартса»» впишут. Он поборол волнение, вызванное видением позорного провала, вышел в центр и откашлялся, привлекая внимание, и еще отчетливей почувствовал, насколько неловко поглядывают игроки, особенно от «Равенкло».
— Ну что, — начал он, — помните, что сегодня они, прежде всего — наши соперники…
— И тут мы на равных! — хохотнул Крэбб, постукивая по ладони битой. — Не то, что в классе!
Рон тоже усмехнулся, и команда принялась уверять его, Гарри Поттера, своего капитана, что именно такого матча они всю жизнь ждали с нетерпением. Но настала пора выйти из раздевалки.
На свежем воздухе сразу стало лучше, тревога уступала место спортивному азарту. А между тем команда соперников, дисциплинированно построившись, принимала восторженные крики и аплодисменты всех трибун. Гарри немного утешило то, что на него и ребят болельщики отреагировали так же.
— Удачи, коллеги, и вам тоже, — сказал Фадж, берясь за судейский свисток.
У Гарри похолодело в животе, но все же он, шаг за шагом, преодолел расстояние, отделяющее его от капитана соперников. Он пожал руку мадам Трюк; хватка у нее была железная. Он отступил к своим как раз вовремя, чтобы услышать, как Смит возмущенно жалуется: «Мерлин! Снейпу биту дали! Мы так не договаривались!».
«А Хагрида поставили на ворота!» — вторил ему Рон.
«Прекратите!» — потребовал Гарри, как раз когда Луна радостно объявила, что присутствующие имеют счастье наблюдать первую за всю историю школы сборную выпускников, которая сыграет против учителей.