Кэт Энн опечалилась.
– Я не знала, как и слово сказать, чтобы не попасть впросак перед вашими родственниками.
– Нет уж, вы великолепно держались!
– Возможно, но ведь это только один день. А если я буду жить у вас в доме, мне придется разговаривать с вами все время.
Питер не мог сдержать улыбки. Оказывается, в характере Кэт Энн было и упорство. Кроме того, в некоторых случаях она могла быть абсолютно непробиваемой – качество, приобретенное ею за долгие годы пренебрежительного отношения со стороны окружающих. – А как вы думаете, почему я прихожу сюда каждый вечер?
– Потому что вы так или иначе все равно заходите в больницу.
– Нет! Вы единственная, к кому я прихожу здесь вечерами. Подумайте, насколько мне будет проще беседовать с вами, если вы будете жить у меня.
– Но…
– Что но?
– А вам и в самом деле этого хотелось бы?
– Да, иначе я не стал бы вас об этом спрашивать. В сущности, – сказал он, возвращаясь мыслями к переживаниям еще не окончившегося дня, – для меня это куда выгоднее, чем для вас. – Он внимательно посмотрел на ее руку, которая казалась хрупкой в его ладони. – Дело в том, что у меня возникла весьма серьезная проблема.
– Не стоит передо мной оправдываться, – торопливо заметила больная, – я ни в коем случае не рассчитываю на какие-либо чувства с вашей стороны.
– Но то-то и оно, что я как раз питаю к вам нежные чувства, – сказал он, осмелившись наконец взглянуть в лицо Кэт Энн. – Вы на самом деле мне очень нравитесь!
– Но вам, вам будет не очень приятно созерцать меня все время, ведь вы любите Мару!
Питер рассказал Кэт о Маре почти все. Часто за разговорами они засиживались допоздна, когда прочие посетители расходились, что, признаться, со стороны Питера вовсе не выглядело как любезность; как-никак, он все-таки был врачом.
– Любил, – сказал он. – Как известно, «любил» – глагол прошедшего времени. Мара умерла. И не может больше со мной разговаривать, не может сделать так, чтобы я улыбался. Она – далеко, Кэт Энн. Хотя, возможно, я и ошибаюсь, и одна частичка моей души будет продолжать любить ее вечно, но увы – это не та часть моей души, которая продолжает жить и думать о будущем.
– Вам необходимо быть среди людей.
– Вы тоже человек.
– Я имею в виду особ женского пола.
– А разве вы – не женщина?
– Вы понимаете, на что я намекаю, – прошептала Кэт Энн. В эту секунду она выглядела настолько удрученной, что он нагнулся и запечатлел поцелуй у нее на лбу. В глазах Кэт Энн отразился благоговейный ужас.
– Это вам за то, что вы такая душка, – сказал Питер и глубоко вздохнул, – и за то, что вы снова позволили мне почувствовать себя человеком в тот момент, когда вся моя остальная жизнь готова рассыпаться, словно карточный домик. – Потом он в нескольких словах обрисовал ей свое положение.
– Она – эта девушка – действительно утверждает подобное?
Он кивнул.
– Если она будет продолжать настаивать на своем, моя репутация погибнет.
– Но она не имеет права настаивать на этом. Я лично видела, как она сама обняла вас сзади в тот самый день.
– В какой день?
– В тот самый день, когда вы познакомили ее со мной. Тогда вы стояли в дверях, а она неожиданно для вас подкралась к вам и обняла сзади. Тогда, помнится, вы убрали ее руки и потребовали, чтобы Джули никогда не делала подобного впредь.
– Вы слышали это?
Кэт Энн утвердительно кивнула.