– Уже кое-что, – сказала она.
Стелла начала упаковывать их вещи. Эта бездумная работа наводила на мысль о дружной семье, переезжающей на новое место. Но что связывало их, какое будущее их ожидало? Стелла не могла представить, но понимала, что выбора у нее нет, поэтому обертывала бумагой фарфоровую и стеклянную посуду, укладывала ее в картонные коробки, заклеивала их липкой лентой и надписывала. Картины, одежда, постели – все укладывалось в коробки, на всех коробках делались надписи. Стелле помогала миссис Бейн – не по желанию, она ясно давала это понять, а потому, что считала своим долгом. Комнаты одна за другой освобождались от вещей, вещи отправлялись в коробки, ящики, дорожные сундуки, чемоданы, и Стелле эта упаковка атрибутов прежней жизни для отправки по новому адресу почему-то казалась достойным делом.
Однажды утром, когда Стелла возилась с коробками и липкой лентой, я снова навестил ее. Она угостила меня чаем, сказала, что не может прекратить работу, дел очень много, но я могу вести разговор, а она пока будет укладывать книги в гостиной. Я наблюдал за ней какое-то время, потом заговорил о том, что было у меня на уме.
– Макс дает тебе лекарства?
Она стояла согнувшись над коробкой с книгами, но тут подняла голову. Вопрос вызвал у нее искреннее недоумение.
– Нет, конечно. С какой стати?
– Мне кажется, ты подавлена.
– Разумеется, подавлена. И ты был бы подавлен.
Стелла распрямилась и провела рукой по волосам. Ей казалось смешным, что я сижу хмурясь и говорю то, что представляется совершенно очевидным.
Мне смешно не было.
– Ему трудно будет разглядеть признаки, – сказал я.
– Какие признаки?
– За тобой должен наблюдать другой врач. Не Макс.
– К чему ты клонишь?
Она села на край кресла и закурила.
– Ты сейчас уязвима. Тебе предстоит ехать в тот район страны, где недолюбливают чужаков, где ты никого не знаешь. Муж по-прежнему очень зол на тебя. Меня это беспокоит.
– Ничего, переживу, – спокойно ответила она.
– Надеюсь. Жду, что ты будешь мне писать.
– Обязательно.
– Притом регулярно.
– Хорошо-хорошо! – Она засмеялась. – Неужели северный Уэльс такое скверное место? Послушать тебя, так это Сибирь.
Для тебя он вполне может оказаться Сибирью.
– А, ерунда.
Провожая меня, Стелла задала не дававший ей покоя вопрос:
– Ты ничего не узнал об Эдгаре?
Я не сразу решил, как ей ответить. Она полагала, что мы оба заинтересованы в его благополучии и хотим знать, где он находится. Поборов искушение посоветовать ей забыть Эдгара, я молча покачал головой.
– Бедняга. Питер, где живет его сын?
– Сын?
– Леонард.
– У него нет сына.