Но этого не произошло. Его учение обратило на себя внимание прессы, и это стало причиной валета его практической деятельности. 28 июня 1948 года в ежедневной газете «Мирроу» появилась заметка:
Как только появилась эта статья, молва о том, что принцесса Елизавета хочет, чтобы ее роды были естественными, облетела весь мир. Французские газеты вышли с громкими заголовками, например: "Англия разделилась на два лагеря – за и против боли". В Австралии газета "Мельбурн сан" сообщала:
В некоторых сообщениях даже говорилось, что доктор Грантли Дик-Рид на время заменял врача принцессы. Однако в то время, когда появились эти статьи, доктор Грантли даже не знал, что принцесса Елизавета ждет ребенка и что она читала его книгу. Его переезду в Южную Африку предшествовали следующие комментарии:
Заголовки газет в Южной Африке мало отличались вот от этого, опубликованного 31 октября 1948 года в газете "Санди Тайме" Йоханнесбурга:
Этот поток опубликованных новостей, некоторые из которых были неточными, а некоторые просто не соответствовали истине, причинили доктору Дик-Риду намного больше вреда, чем можно только представить. 19 декабря 1948 года, в день, когда он покинул Англию, миллионы жителей Брайтона прочитали лживый заголовок "Санди Пикторэл": "Врачу отказывают в возвращении".
Новость облетела весь мир, обрастая слухами и сплетнями, а 26 марта 1949 года в "Ивнинг Ньюз" подоспели подробности:
Обвинения, выдвинутые Советом против доктора Грантли, заключались в том, что он обратился за рекламой к светской прессе, и, к тому же, был человеком с "плохим характером", а значит, совершенно не подходил для того, чтобы быть зарегистрированным в Южной Африке как врач. Доктор Дик-Рид нанял адвоката для подготовки апелляции. Пока продолжалось судебное разбирательство, он оставался без средств к существованию, ему запретили практиковать. Хотя в это же самое время его одолевали звонками сотни женщин, умолявших его посетить их роды. За его домом даже следили шпионы, не принимает ли он пациенток тайно.
В конце концов, Медицинский Совет устроил специальную комиссию, чтобы ознакомиться с апелляцией, которую должен был представлять А.Израиль, один из наиболее выдающихся адвокатов Южной Африки:
Вслед за прочтением текста апелляции началось голосование. Из девятнадцати человек лишь один воздержался, восемнадцать же проголосовало против разрешения доктору Грантли Дик-Риду практиковать в Южной Африке! Остался только один способ обратиться за помощью – апелляция в Верховный Суд Южной Африки. В результате состоялось три слушания дела и, наконец, 23 июня 1941 года Верховный Суд постановил, что Грантли Дик-Риду должно быть выдано свидетельство о регистрации без всякого промедления.
Тем временем планы строительства новой больницы были давно заброшены. Но все же доктору Дик-Риду была предоставлена возможность практиковать в Меримаунте в небольшом, но хорошо оснащенном госпитале, руководимом монахинями Доминиканского Ордена. Монахини пригласили его приезжать, обещая всяческую поддержку. Он ответил им: "Я думаю, у нас не будет проблем с пациентками. Скорее, у нас появится проблема, как расшириться, чтобы удовлетворить всех желающих попасть в наш госпиталь". Его предсказания сбылись.
Глава 17. Путешествие в Африку
В Африке моя жена Джессика сразу же организовала дородовые занятия для будущих матерей. Занятия проводились один раз в две недели для всех желающих. Обычно в каждом классе было по десять человек, не больше. Женщины начинали посещать занятия на восемнадцатой неделе беременности. Любопытно было увидеть разницу между занятиями, которые проводила моя жена, и теми, которые до этого проводил я сам. Я не хочу умалить способностей мужчин, и все же, по-моему, женщин в данном случае должны учить женщины, так как они лучше разбираются в загадках женской психологии.
На этих занятиях беременных учили многим вещам, включая даже то, как заботиться о ребенке после его рождения. Занятия очень быстро обнаружили похожесть во многом всех женщин, несмотря на различия в общественном положении. Женщины обычно быстро становились подругами. У них был общий интерес: узнать о родах как можно больше, чтобы впоследствии применить свои знания. Однажды я появился на этих занятиях, чтобы подсмотреть, до какой степени они научились расслабляться, велико ли у них остаточное напряжение. В комнате было темно и тихо. Я вошел, стараясь не шуметь, инструктор поприветствовал меня негромким голосом. Я прошелся меж женщин. Некоторые из них лежали на левом боку, некоторые на правом. В течение десяти-пятнадцати минут они оставались в расслабленном состоянии. Я сел на стул и внимательно присмотрелся к каждой из женщин. И хотя у некоторых из них были налицо доказательства неполного расслабления, все же я был поражен тем, что женщины за такой короткий срок (это было по счету только четвертое занятие) уже могли достигать такого кажущегося сонливого состояния, хотя на самом деле не спали. Я подумал, что если бы сейчас в комнату вошел кто-нибудь посторонний, то он наверняка подумал бы, что женщины находятся под гипнозом. Я недолго поговорил с инструктором и покинул комнату. Позднее я узнал, что только две пациентки заметили мое появление.
В результате такой подготовки женщин практика дородовых занятий, начатая в маленьком госпитале в Южной Африке, теперь продолжается во многих роддомах мира. Правда, она еще не стала такой обширной, как мне хотелось бы, но я думаю, что все впереди.
Я работал в Йоханнесбурге почти четыре года. В этом космополитическом обществе я окружал заботой пациенток всех слоев общества. Я присутствовал при рождении шестисот детей почти всех наций, существующих в мире. Здесь были англичанки, американки, бельгийки, чешки, француженки, латышки, норвежки, итальянки, испанки, еврейки, русские, полячки, болгарки. Я обратил внимание на национальность, потому что бросались в глаза физиологические и психологические особенности каждой нации. Разительно отличались от других женщины-беженки, женщины-узницы концентрационных лагерей. Они видели ужас кровопролития, становились свидетелями чужих смертей. Некоторые попрощались со своими родителями и другими родственниками, которые были депортированы в далекие страны или, хуже того, были сожжены в газовых камерах.
Там были женщины старой бурской закалки – физически сильные, умственно невозмутимые, встречающие роды без страха и сомнений. Это были женщины из семей времен "золотой лихорадки", чьи дедушки и бабушки освоили обширные пастбища. Эти женщины попросили дать им мою книгу, чтобы перевести на африкаанс.
В самом деле, это была посланная Богом возможность наблюдать за… хотите называйте это естественными родами, хотите – физиологическими, ничего от этого не меняется. А вот женщины – все разные. Они отличаются друг от друга не только строением тела, но, что более важно учитывать, психологией. Я посещал женщин с неврозами, истерией, охваченных тревогой, с подлинным страхом смерти, с психологическими конфликтами различного уровня и интенсивности. В некоторых происходил внутренний конфликт, появлялась некая раздвоенность: борьба «за» и «против» ребенка, мужа, замужества, дома, жизни общества, сексуальных отношений. Все они приходили к нам на дородовые занятия, чтобы раскрыть в себе лучшее, проявить все свои способности, и в этом им помогала моя жена.
Все женщины, по крайней мере, 96–97 %, за исключением тех немногих, кому из-за болезней и диспропорций требовалось некоторое оперативное вмешательство, по своей собственной воле отказывались от обезболивания, предпочитая быть в ясном сознании, чтобы ощущать рождение ребенка.
Чуть позже появилась возможность снять цветной звуковой фильм на шестнадцатимиллиметровую пленку о трех естественных родах. Долго мы выбирали какой-нибудь идеальный вариант прохождения родов, но все закончилось тем, что оператор заснял просто роды, следующие друг за другом.
Но я все еще не осуществил свою мечту: исследовать традиции родов у женщин, живущих ближе всего к природе, дальше всего от преимуществ и недостатков современной науки. В течение нескольких месяцев мы обсуждали с женой возможности осуществления этого проекта. В джунглях и горах, в болотистой местности и засыпанных песком равнинах все еще сохранялись селения племен африканцев, где очень редко появлялся белый человек. Мы решили отправиться именно туда, чтобы самим понаблюдать обычаи этих племен.
В течение сорока лет у меня были подозрения, что мои коллеги-медики неверно истолковывают законы природы. Я чувствовал, что они используют современные научные методы с такой охотой не только потому, что хотят избавить женщин от боли при родах, но и для того, чтобы спрятать свою неспособность понять истинные причины ее возникновения. Я был убежден, что Создатель с божественной гениальностью сотворил женщин идеально приспособленными для родов. Дальнейшие наблюдения были нужны, чтобы поддержать эту веру. Но уже сказывались мои годы. Я с трудом работал по ночам, меня одолевала усталость, которой я не знал раньше. Мне вдруг в голову пришла мысль о том, что многие мои сверстники уже давно отказались от практической деятельности и вышли на пенсию.
Но, несмотря на это, план был составлен, мы продали дом и приобрели передвижной на колесах. Мы собирались посетить не одно-два племени, а по возможности, как можно больше – сотню-две. Мы хотели наблюдать естественные роды и опровергнуть бытовавшее повсеместно мнение об ужасах рождения детей среди людей, не подвергнувшихся влиянию Запада, о невероятных страданиях женщин и о высоком уровне смертей младенцев. В глубине души мы не верили этим слухам, нас могли убедить только факты.
Во время нашего путешествия по Африке мы встречались с врачами, священниками и другими людьми, увлеченно принявшими участие в нашем проекте, они старались помочь нам, прибегая к своему опыту жизни среди племен. Они приводили в мой госпиталь африканцев из разных племен, чтобы пополнить мою информацию об их жизни и переводили для меня их слова с африканского на английский. Все, что я смог узнать, лишь подтвердило то, что роды в африканских племенах заслужили дурную славу только из-за относительно небольшого числа сложных случаев, виденных медиками, которые при естественных родах и не присутствовали. Позже я убедился в том, что если возникают случаи сложных родов в племенах, то они становятся действительно более сложными, чем у европейцев, потому что туземцы очень долго не посылают за врачом, надеясь, что все само собой разрешится.
Один из первых моих визитов был в Миссию Моффатт, в которой ответственным медиком был доктор Мансон из Шотландии. Как и многие из миссионеров, он был, несомненно, хорошим врачом. Что удивительно, он когда-то присутствовал на лекциях, которые я читал в Шотландии, стараясь привлечь внимание студентов к физиологическому подходу к родам. Я его, конечно, не помнил. Доктор Мансон рассказал мне много интересного о родах женщин из племени, так как сам был увлеченным акушером. Я понял, что мне еще предстоит узнать многое.
От миссии Моффатт мы повернули резко на север и навестили канадского доктора Джека Хея в Адвентистской миссии. Когда я назвал ему свое имя, он воскликнул: "Как тесен мир! У нас с женой трое детей, и она перед рождением каждого из них штудировала вашу книгу. При родах у нее не возникало никаких сложностей. Она с таким энтузиазмом отзывалась о естественных родах, что даже организовала классы дородовой подготовки для африканских женщин. Через год число посещающих ее занятия выросло до пятисот женщин. Представьте, пожилые женщины даже настаивали на том, чтобы девушки приходили к нам учиться".
Африканцы охотно рассказали мне о характере жителей племен, о их быте, религиях, еде и напитках, победах и поражениях, засухах, наводнениях, пожарах и болезнях. Они, кстати, всегда удивлялись, когда белые люди интересовались их жизнью, в особенности тем, что касалось воспроизводства, свадебных обычаев, юности женщин, родов. Женщины-африканки рожали детей, чтобы приумножить силу мужчин племени.
Чтобы получить нужную информацию, мне необходимо было предварительно разговаривать с пожилыми женщинами-акушерками – женщинами, которые прожили в атмосфере, в которой не принято было обсуждать подобные вопросы с мужчинами. "Почему вы хотите знать?" – спрашивали они меня, и я отвечал: "Разве вам не интересна узнать, как рожают белые женщины?" В конце концов, барьер был сломлен, и состоялась продолжительная доверительная беседа. Я видел, что эти старые акушерки были горды тем, что они смогли ответить на многие мои вопросы, во многом просветить меня. Оказалось, что мы, жившие на расстоянии тысячи миль друг от друга, на многое смотрим одинаково, несмотря на различия в языке, образовании.
Но даже если они не сказали всей правды, то это было сделано только по доброте душевной. Добрая старая Бвалья Калунда отвечала мне на своем собственном языке, прибегая к помощи переводчицы, хотя сама хорошо говорила на английском. Я спросил у нее: "Сколько у вас детей?" Дама из протестантской миссии перевела мне: «Двенадцать».
"Скажите, вы легко рожали?" Старая женщина ответила спокойно и по-английски: "О, нет – за свои грехи я вынесла немыслимые пытки". Неожиданно она игриво подмигнула мне. Я понял, что крылось за всем этим. "Бвалья Катунда, вам нравится рожать детей?" – спросил я ее. Она улыбнулась и ответила снова на африканском: "Мне очень нравилось это и не хотелось останавливаться". Переводчица строго посмотрела на меня и нашла нужным заметить, что Бвалья Катунда – очень ревностная христианка. "Ну конечно, конечно, – отозвался я. Она достопочтимая старая женщина!" Мы разговаривали не только с ней, хотя, хочу сказать, что с юными женщинами разговаривать было очень трудно: мешала их застенчивость и гордость – чувства интернациональные для молоденьких девушек. Их же учили, как стать привлекательными для мужчин, как вести себя наилучшим образом перед незнакомыми людьми.
Но когда мы говорили с пожилыми женщинами – с теми, кто прошел огонь и воду, видел жизнь и заботился о других, я находил, что они не только милы и вежливы, но что это чрезвычайно спокойные, добрые женщины, отлично разбирающиеся в жизни. Они говорили о материнстве не только как о своей проблеме, чувствовалось, что они не безразличны к судьбам девушек, о которых заботились. Они начали рассказывать мне обо всем сами, без всякого моего побуждения. Слушая, я понимал, что белые люди могут многому научиться у темнокожих африканцев, заслуживающих самого большого уважения.