Записки следопыта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь только я услышал, что к месту боя спешат — ломятся по чащобе люди. Это был отряд майора Кислова — увы, опять опоздавшего.

Как показал допрос задержанных, убитый мной неизвестный действительно был их главарем.

2

Исхудавший и грустный лежал Ингус. Я ухаживал за ним, не спал ночей, но рана его заживала медленно. Ветеринарный врач считал, что Ингус не сможет снова работать на границе. На душе у меня было тяжело, и дело не только в том, что лишался я своего незаменимого помощника. Я понимал, как буду без моего Ингуса одинок.

Пограничники за нас переживали и старались меня не тревожить. На границу я выходил редко.

Ингус терпеливо переносил страдания и порой так глядел на меня своими умными глазами, будто бы он, несмотря на боль и слабость, сочувствовал мне — что, вот, я из-за него мучаюсь, — мы на границу теперь не ходим, а как там без нас? То, что именно так понимал я взгляд Ингуса, говорю не для красного словца: я нисколько не стремлюсь своего четвероногого друга очеловечить. Ингус был воспитан как боевой пограничный пес, граница была всей нашей жизнью, и в таких условиях, постоянно находясь рядом, работая вместе со мной, Ингус умел чувствовать и понимать тоньше иных людей.

Не раз мне приходилось убедиться в том, что собаки наделены богатейшими дарованиями, и если их верно понять, в работе с этими удивительными животными можно добиться самых неожиданных результатов. Хоть это очень и очень непросто. Прежде чем применять известные приемы дрессировки, надо к собаке присмотреться, войти с ней в контакт. Это интересное, оригинальное существо. И общение с ней нужно строить разумно. Да, требовать надо, и строго требовать, но ни в коем случае нельзя животное бить. Вообще нельзя грубо с ним обращаться. Собака должна чувствовать доброе к себе отношение. Необходимо ее и похвалить, приласкать. Секрет здесь в том, что она должна трудиться не просто за кусочек сахара, но и стараясь что-то сделать для хозяина: из любви к нему, а не из страха быть наказанной за ошибку или непослушание.

То, что животных нужно воспитывать именно так, я почувствовал, когда пастушонком пас овец. Это чуткие и понятливые существа, и выражение «глуп, как овца» происхождением своим обязано тому, что от резких окриков, тем более от ударов палкой кроткая и восприимчивая овца действительно глупеет: страх мешает ей ориентироваться даже в привычной обстановке.

Животным, как и человеку, необходимо чувствовать к себе любовь. Пусть ваш четвероногий друг что-то неверно сделал, — все равно нельзя его обижать. Чувствуя вашу доброту, он скорее поймет свою ошибку и захочет ее исправить.

В общении с животными действуют, в общем, те же психологические законы, что и во взаимоотношениях с людьми. Говорят же, что любовь творит чудеса. Вот и добейтесь такого от вашей собаки.

Про Ингуса на границе рассказывали немало невероятных историй: пограничники шутили, что собака у Карацупы может даже заговорить. Шутки шутками, но мы действительно говорили с Ингусом по телефону. Жил я тогда уже на квартире, а Ингус, как заведено на границе, обычно находился в питомнике. И вот, скажем, звонят мне из отряда: срочно собирайтесь. Я тут же прошу соединить меня с питомником и говорю пограничнику, который ухаживает за собаками: «Срочно Ингуса к телефону!» И он кричит: «Ингус, тебя хозяин зовет!». И тут моя собака откидывает крючок, замыкающий клетку, выбегает и мчится к телефону.

Нет, конечно «алло!» она не говорит и трубку в лапы не берет, но если без шуток, то подносить трубку к уху для собаки дело невозможное и по другой причине. У нее так развит слух, что раздающиеся в трубке звуки ее просто оглушили бы. Поэтому дежуривший в питомнике пограничник держал телефонную трубку на некотором расстоянии от Ингуса. А я в это время говорил: «Здравствуй, Ингус!». И он мне отвечал — разумеется, по-своему, но я-то его язык прекрасно понимал. И Ингус понимал меня не хуже. А я продолжаю разговор: «Бери поводок и ко мне! Сейчас выезжаем». Он бросается в свою клетку, берет зубами поводок и мчится ко мне на квартиру. Иной раз прибегает Ингус, а свободный конец поводка петлей его опутал, и он не может из нее выскочить. И все равно — скорей, скорей к хозяину! Так он был у меня воспитан.

Очень многое зависит в поведении собаки от того, как ее воспитывают. Можно встретить и такую, что способна загрызть ребенка, наброситься, искусать. Отчего у нее такой характер? А вы понаблюдайте, как обыватели выгуливают собак. Кто-то даже спускает свою с поводка, и она нормально себя ведет, слушается хозяина. А вот совсем иная картина: животное, которое неправильно дрессируют, ведет себя дико, хватает что-нибудь, даже лед, и принимается его грызть. Хозяин выработал у своей собаки нежелательную рефлекторную связь, агрессивное отношение даже к вещам, неодушевленным предметам, и легко себе представить, как она может повести себя по отношению к людям.

Если верно собаку воспитывать, можно добиться от нее и того, что она вместо вас в магазин пойдет. Да, как положено, с деньгами. И будет приносить вам в пакете все, что потребуется, если с продавцом соответствующим образом договориться. Собаку вполне можно этому научить. Но если она сделает что-то не так и вы ее за это ремнем или палкой отходите, больше она для вас никаких чудес совершать не станет.

Поразмыслив над тем, какую помощь может оказать собака человеку в условиях границы, убедимся, что вполне можно назвать ее чудесным помощником. Ведь для человека почти равно чуду совершить то, к чему по природе своей способны собаки: сидеть или, тем более, лежать всю ночь в засаде и не заснуть, — собака тут самый надежный часовой. Если хозяин заснет, то у нее-то один глаз спит, а другой смотрит, и к хозяину она никого не подпустит.

Еще раз скажу, что все это возможно, если собаку правильно воспитать. Бывает, кто-то школу служебного собаководства закончит, присылают его на заставу, а ищейка у него по следу плохо работает. И виноват в таких случаях, конечно, человек: тонкое дело следопытства, дрессировки собаки всецело зависит от умения и желания людей воспитать для себя настоящего помощника.

Ингус же был не просто моим помощником, он был мне другом. Уже не в первый раз выхаживал я его, тяжелораненого: верная моя, отважная собака жертвовала собой, преданно служа хозяину, спасая его от беды. И я для нее старался — тоже совершал чудеса, чтобы вопреки предсказаниям врачей Ингус вернулся в строй. В конце концов я этого снова добился. А пока Ингус поправлялся, я начал выходить на границу без него.

ОКНА С РАЗНЫМИ ЗАНАВЕСКАМИ

Наша застава, именовавшаяся «Полтавкой», была поставлена в местах, имевших свою боевую историю. Прежде была здесь казачья станица с таким же названием. Казаки, осваивая земли сибирского приграничья, в давние еще времена основали на нашей речке сторожевой пост. Став первыми пограничниками, вели они жизнь земледельцев и воинов, как и было установлено в русском государстве.

Как тогда, так и сейчас дело охраны границы на этом участке было весьма хлопотным: он очень удобен для нарушителей. Не только в весеннее половодье, но и после больших дождей воды горной речки широко разливались — тут-то, пользуясь случаем, и прорывались к нам по воде «гости» с той стороны. Удобным являлось для них и то, что было возможно, не оставляя следов, проникнуть в глубь нашей территории по руслам ручьев и речек — притоков пограничной реки. Недалеко — населенные пункты и железная дорога, на одном из наших флангов местность гористая, что, понятно, также привлекало тех, кто хотел тайно проникнуть к нам в страну.

Потому-то и был именно здесь поставлен сторожевой пост. В те уже времена стражам границы много хлопот доставляли контрабандисты. Контрабанда в этих местах имела вековые традиции, наработанные связи. Когда граница стала советской, то поначалу пересекавших ее ходоков с запрещенным грузом это не пугало. Еще не было ограждений, контрольно-следовой полосы, колючей проволоки. Не было на границе и служебных собак. И нарушители ходили через нее довольно свободно. Вводили пограничников в заблуждение весьма примитивными способами: там, где приходилось идти, например, по прибрежному песку, на котором остаются отчетливо видимые следы, они поворачивались и двигались спиной вперед. Увидит пограничник такие отпечатки и решит, что нарушитель с нашей территории на ту сторону перешел, — а он к нам в тыл пошел.

По-настоящему потревожило ходивших через границу контрабандистов появление пограничников-следопытов — инструкторов с розыскными собаками. Ищейку не собьют с толку ведущие в обратную сторону следы. Она пойдет именно туда, куда ушел нарушитель: чутье поведет собаку по следу в направлении усиливающегося запаха. Следопытам с ищейками, однако, приходилось разгадывать все более сложные загадки, которые загадывали изобретательные нарушители: несмотря ни на что, контрабандисты ходили через границу.

Суровая реальность порубежья заставила нас, пограничников, научиться читать следы не только на прибрежном песке, но даже и под водой — оказалось, не так уж сложно найти, например, борозду, оставленную килем причаливавшей лодки. Можно обнаружить след даже на гальке, у самой воды: в сыром воздухе он не высыхает два-три часа и, если смотреть на него против солнца, можно увидеть тень, падающую от края следа на его дно.

Хитроумные действия контрабандистов были для нас, пограничников, школой наблюдательности. Неутомимо ходили «носители» контрабанды туда-сюда через границу. Все новые и новые группы, равно как и отдельные лица, объявляясь в наших краях, уносили за границу русское золото, а к нам несли спирт и опиум. Что толкало людей на столь сомнительное дело, заставляя идти прямо на наши наряды? Контрабандисты то и дело попадались, особенно на участках, где были служебные собаки. Жизнь ли их заставила избрать опасный, но доходный промысел? А может, они просто по характеру своему были отпетыми авантюристами, любителями сомнительных приключений?

Такие в моей пограничной практике бывали случаи, что невольно вспомнишь «шпионское» кино. Однажды я разоблачил благообразного старичка, который перевозил в трости золото. Еще как-то мне пришлось познакомиться с рыбаками, увозившими спирт в баке, прикрепленном ко дну лодки. А потом я волей-неволей стал участником приключенческого сюжета, который постарался разыграть так, чтобы закончился он, как и должно быть в таких историях, победой пограничников.

В деревне, стоявшей у пограничной реки, был дом, в котором, как заметил я, часто менялись занавески. Не подвела развитая за годы службы наблюдательность. Стал я к этому дому еще внимательнее присматриваться, тайком ночью в село приходил. И недаром. Еще больше утвердился я в своих подозрениях. Как только нет в деревне пограничников — сразу белые занавески в доме вывешивают. И в эту же ночь группа контрабандистов переходит границу в таком месте, где нет наших нарядов.

Хозяева дома, старик и старуха, были людьми необщительными; они совсем недавно поселились в наших краях и гостей, судя, по всему, не любили, жили замкнуто. Быть может, потому шла молва, что старик — себе на уме.

К такому и не подступишься, на контакт, как понимал я, он ни за что не пойдет, не даст себя разговорить. И стал я думать, как мне этого старика перехитрить. А когда придумал, пошел к начальнику заставы.

Командир одобрил мой план. Было решено, что сегодня же пограничники выйдут из села — так, чтобы это видели его жители. Наши ребята пройдут мимо дедовых окон к реке, а потом, вдоль берега, — к заставе. Я же должен был возглавить группу задержания, которая, не показываясь в селе, обойдет его и, спрятавшись в лесу, дождется сумерек. Потом мы нежданно явимся к старику…

Засинели в лесу, загустели ранние сумерки. В просвет между укрытыми снегом еловыми ветками было видно крыльцо старикова дома. Вот в его заиндевевших окнах затеплился свет. Занавески там были уже белые, а утром, когда пограничники уходили из села, висели красные!