— Ну что? — тревожно спросил Иван.
— Вам повезло, — объявил я, снимая пиджак. — И давайте все вместе скажем спасибо моему учителю труда Михаилу Федоровичу. Он научил меня обращаться с инструментом и объяснил, что доски из ДВП никогда не крепят гвоздями.
Иван! Тащи дрель, саморезы и металлические уголки — ты знаешь в каком ящике они лежат. Будем восстанавливать конструкцию.
Работа заняла довольно много времени, но в целом я был даже доволен. Если бы не происшествие, мне вряд ли пришло в голову учить мальчишек крепить полки. А ведь каждый мужчина должен уметь работать не только головой, но и руками.
Наконец полкам придали первозданный вид («Лучше новых стали», — оценил Иван), и осталось только загрузить на них все, что низвергнулось на пол. На этом этапе процесс наведения порядка неожиданно застопорился.
Можно было, разумеется, просто распихать упавшие книги и альбомы на свободное место, но на беду оба мальчика оказались книгочеями. Стоило им взять в руки книгу, как они усаживались и принимались ее перелистывать, а потом и читать. А тут, в маленькой комнате, как на грех стояли полные собрания Майн Рида, «Борьба за огонь» и «Пещерный лев» Жосефа Рони-старшего с роскошными иллюстрациями, богато иллюстрированный Фенимор Купер, восемь томов Конан Дойля, полная, в трех книгах «Одиссея капитана Блада», академическое издание братьев Стругацких и тому подобное. В общем, я понял, что уборка в этой комнате затянется на века, и ушел готовить ужин.
Моего ухода никто не заметил.
К ужину эти крокодилы все же выползли, но вели себя как перекормленные гусеницы: глаза вовнутрь, реакция на внешние раздражители слабая.
На аппетите, впрочем, это не сказалось. Так что к концу процедуры заглатывания пищи, кровь отлила в желудок, и в глазах появился осмысленный блеск.
— Мы там такие интересные вещи нашли, — поделился Иван.
— Я догадался.
— И фотографии. Там знаешь, альбом был, такой старый, а в нем много-много фотографий. Мы стали их собирать и…
— Не понял, — озаботился я. — Что значит «альбом был»? Вы с ним что-то сотворили?
— Нет, ну что ты, — Иван с некоторым усилием допил второй стакан чая и замер, прислушиваясь к ощущениям в животе. — Просто он упал, и все из него вывалилось. А мы собирали.
— И что?
— Там штуку одну интересную нашли. — Иван тяжеловато поднялся и, грохоча тапками, умчался в комнату, где они наводили порядок. Вернулся он практически мгновенно и, тщательно осмотрев стол на предмет сухости, выложил обещанную находку. — Вот.
Я взял фотографию в руки.
Мда, действительно. Это был один из самых старых и самых загадочных снимков в нашем семейном архиве. На оборотной стороне виднелась пометка, сделанная карандашом — 1943 год. И еще надпись: «Марии 23 года».
См. рис. Любовь Марии
— Это по-настоящему военный снимок? — заглядывал мне в глаза Иван.
— М-м…
— Ну что, военный?
— А у вас в домашнем альбоме разве нет такой фотографии?
— Такой? — удивился племянник. — Не-ет.
— Тогда убирайте со стола, и пошли ко мне в комнату. Эта история длинная, мне нужно вам кое-что показать.
— Как видите, — неспешно начал я, — на снимке запечатлены двое военных: мужчина и женщина. Несмотря на то, что фотография черно-белая, знаки различия вполне прилично читаются: женщина — лейтенант медицинской службы, мужчина, судя по стрелкам на рукаве, — капитан.
— А как ты определил, что именно медицинской службы? — спросил Иван. — Лично я никаких эмблем типа чаши со змеей не вижу.
— Элементарно, Ватсон. Просто я знаю, что женщина на этом снимке — твоя прабабка. А она была военным медиком.
— Опа! А мужчина? Это мой прадед?
— Совершенно верно.