Это была неправда. О собаке я мечтал всю свою жизнь, с самого рождения. Но ведь не я же, втайне собирая деньги, которые родители дают на завтраки в школе и всякие другие пустяки, купил в конце концов великолепный новенький ошейник из жёлтой кожи и с заклёпками. Я не мог обидеть моего брата и потому сказал всего про восемь дней!
— Мечтать не вредно, — согласилась мама.
Потом мы, как всегда, делали с братом уроки. Он свои, чепуховые, за третий класс, а я — серьёзные, на сложение простых дробей. И время от времени поднимали головы от тетрадок и поглядывали на собачий ошейник, который висел над кроватью брата.
— В прошлом месяце было тридцать дней? — вдруг начал вспоминать я. — Нет, тридцать один! Значит, завтра будет девяносто три дня, как ты мечтаешь о собаке!
Брат мой в ответ угрюмо засопел.
— А если к твоим дням прибавить девять моих, то получится сто два дня несбыточной мечты! — подсчитал я.
— Да уж, — печально вздохнул наш папа. Он сидел в кресле с газетой и всё слышал.
— Несбыточные мечты… — повторил папа мои слова. — Такого не бывает. Если мечта правильная, она обязательно сбудется.
А в субботу наш папа куда-то надолго ушёл с утра. Вернулся — и сразу же позвал всех нас в прихожую.
— Вот… — сказал папа смущённо, когда мы собрались. — Я сложил три числа, и получилось, что мы мечтали об одном и том же тридцать четыре года, три месяца и одиннадцать дней… Это по состоянию на сегодняшнее утро!
Сказав так, папа осторожно распахнул пальто и вытащил из-за пазухи серого лохматого щенка с чёрными сверкающими глазёнками.
Мы с братом онемели и остолбенели до такой степени, что даже не закричали «ура».
Наша мама как-то странно посмотрела на папу. Он так и продолжал стоять в распахнутом пальто, прижимая щенка к груди.
— Прибавь ещё двадцать семь лет… к мечте, — вдруг изменившимся голосом попросила мама.
— Нет, пожалуй, двадцать восемь!
Мама открыла шкаф и достала из самой его глубины запрятанную когда-то синюю собачью миску.
Снеговик Мотя
Случилось это очень давно, мы с братом Мишей ещё и в школу не ходили.
В самом начале зимы, очень холодной и снежной, слепили перед домом снеговичка. Нам помогал дедушка, и снеговик получился на загляденье: крепенький, ладный, с весёлым лицом. И всё при нём как положено: руки-прутики, морковка вместо носа и ведро на голове.
Снеговик всем сразу понравился, мы быстро с ним подружились и дали имя — Мотя.
Миша, мой младший брат, сбегал в дом и принёс приготовленную к Новому году ёлочную игрушку, красный стеклянный шар. Дедушка прикрепил шарик снеговику на грудь, будто медаль.
— Мотя у нас — герой!
Жили мы тогда в большом городе, но в деревянном доме, на тихой окраинной улочке.
С появлением снеговика жизнь стала другой.
Мотя стоял возле крыльца, и, едва проснувшись, мы с братом бросались к окну: как там наш друг?!
Выходили гулять, первым делом: — Привет, Мотя! Не скучал без нас?
И дедушка наш тоже обязательно снимал варежку, подходил ближе, протягивал снеговику руку:
— Доброго вам здоровьица, уважаемый Матвей!