– Я говорил, – начал объясняться он. – Миссис Парметер совершенно неправильно меня поняла, знаете ли. Я просто говорил… – Но, казалось, он не мог вспомнить, что же он сказал.
Похоже, подумал Эдгар, что его насильно заставляли сделать предложение. У него оставалось только две недели, чтобы сдержать свое обещание. Не было девушки более подходящей, - и более досягаемой, - чем мисс Грейнджер. Конечно, был еще тот ее молодой человек, но он должен был уже найти способ, как с ним покончить к настоящему моменту. И была еще одна проблема, - но нет. Казалось, что она выздоровела от того, чем болела, хотя она все еще выглядела бледнее, чем раньше. Он не мог найти никого лучше мисс Грейнджер, - у него не оставалось на это времени. И, вероятно, его ухаживание уже слишком далеко зашло, чтобы теперь отступить, не оскорбив семью и девушку. А отец определенно ожидал предложения.
– Но мой отец будет очень рад принять Вас, Вашу жену и дочь в Аббатстве Мобли, сэр, – заметил Эдгар, освобождая человека от заслуженного смущения. – И моя сестра, и я будем также рады, если Вы присоединитесь к нам и нашим друзьям там на Рождество. Если только у Вас нет других планов. Я понимаю, что времени осталось немного.
– Нет, – тут же ответил сэр Уэбстер. – У нас нет никаких планом. Мы думали остаться на Рождество в городе и насладиться праздником. Так было, когда мы приехали сюда. Мы не знали, оставаться ли нам на Сезон. Фани понравится там. И как раз пора вывезти ее, я полагаю. Тяжело расставаться с дочерью, мистер Доунс. Очень тяжело. Мы хотели лучшего для нее. Мы принимаем Ваше любезное приглашение, сэр. Благодарю вас. И мы решим насчет Сезона позже.
Сезона не будет, если он поступит в соответствии с нормами, понял Эдгар. И также его не будет, если он этого не сделает. Ходили слухи, что Грейнджеры были слишком бедны, чтобы позволить себе такое дорогое удовольствие. Но на сей раз он не собирался заглотить наживку. Он только улыбнулся, поклонился и сообщил сэру Уэбстеру, что Кора напишет их отцу завтра.
Он подумал, что его отец поймет скрытое содержание этого письма. А возможно не такое уж и скрытое. Кора определенно сообщит ему, что мисс Грейнджер подходящая кандидатура, и он приготовится встреть свою будущую невестку через две недели.
Эдгар почувствовал, что ему не хватает воздуха, но это следовало сделать.
Наставало время перестать тянуть волынку. Молодой Джек Сперлинг не мог ему помочь. Это реальный мир. И возраст девушки тоже не был ему в помощь.
Юные леди все время выходили замуж за пожилых джентльменов. Он будет добр и щедр по отношению к ней. Он будет проявлять к ней привязанность. Также будут к ней относиться его отец и Кора. Ее примут в семью с радостью, в этом он не сомневался. Она научится жить в этом браке, который был совсем не хуже, чем тысячи браков, заключаемых каждый год. И он тоже привыкнет к нему. Ему понравилась мысль иметь собственных детей. Как и его отец, он любил детей.
Своих детей, - вот опять эта мысль. Это мучительное подозрение.
Его глаза остановились на леди Стэплтон. Она была на другой стороне комнаты – даже не глядя друг на друга, они всегда, казалось, могли манипулировать событиями, - она разговаривала и смеялась с мистером Парметером и графом Торнхиллом. На ней было алое платье, то самое, что и в ту первую ночь, - с крошечными пуговками на спине. Их расстегивание заняло у него целых пять минут…
Она выглядела достаточно здоровой и веселой. И бледной. Казалось, что ее не тошнило. Но сейчас же был вечер, а не утро. К тому же, Кора говорила, что это ощущение должно пройти через пару месяцев. А прошло два месяца с… Да, прошло два месяца. Она не выглядела пополневшей. Но прошло всего два месяца.
Этого не могло быть. Она выглядела прекрасной и пленительной. Это была зрелая красота и зрелое очарование. Но ей было всего тридцать шесть. Она все еще была в детородном возрасте. Она никогда не имела детей, - во всяком случае, он об этом не знал. Почему она забеременела сейчас? А почему бы и нет?
Такие вот противоречивые мысли бродили в его голове последние две недели. Они вмешивались в его сны – когда ему удавалось заснуть. Они не давали ему спать.
Он встретился с ней взглядом через всю комнату, что случалось крайне редко. Но вместо того, чтобы отвернуться, они продолжали смотреть друг на друга, словно ожидая, кто первым потеряет терпение. Она насмешливо подняла бровь.
Он презирал нерешительность. Если и было то, что не давало мужчине добиться успеха в бизнесе, то это была именно нерешительность, влекущая за собой ненужную осторожность и непонятные страхи и удерживающая от принятия необходимых решений. Он знал, что должен поговорить с ней. Времени почти не оставалось. Он должен был уже уехать в Мобли. Он должен сделать это в ближайшие дни.
Он обязан сначала поговорить с леди Стэплтон. Он не хотел…. он хотел сделать все, чтобы не делать того, что нужно было сделать. Но он не мог.
– Мэм, - он поклонился к ней. – Могу ли я пригласить Вас на следующий танец?
– Да, разумеется, мистер Доунс, – ответила она. Этот ее низкий бархатный голос всегда волновал его, несмотря на то, сколько раз он его слышал. – Это вальс и я знаю, что Вы прекрасно танцуете. – Она подала ему руку. Она была очень холодной.
– Как Вы поживаете, мэм? – спросил он, когда они заняли свои места на танцевальной площадке в ожидании начала музыки.
– Прекрасно, благодарю, мистер Доунс. – Ее духи навевали воспоминания.
Не стоило ходить вокруг да около, решил он, когда пианист начал играть и положил свою руку ей на талию, а другой рукой взял ее руку. И потом он просто задал вопрос.
– Вы ждете ребенка? – Его голос был настолько тихим, что он даже не был уверен в том, услышала ли она его.
Но она явно его услышала. Ей удалось почти сразу изобразить изумление и улыбнуться с жестоким презрением.
- Вы должно быть считаете себя чертовски хорошим любовником, мистер Доунс, - насмешливо заметила она. - Вы что так измеряете свой успех? У Вас куча бастардов живет в Бристоле?
Но сделала это недостаточно быстро. На долю секунды, – если бы он не смотрел на нее, то точно бы пропустил этот момент, - в ее взгляде было не только презрение. Там был страх, паника.
– Нет, – ответил он. – Но я считаю, что Вы от меня забеременели. – Теперь, когда слова были наконец произнесены и он увидел эту мимолетную реакцию, он почувствовал себя удивительно спокойным. Практически хладнокровным.
– Да неужели? – ответила она. - Вы понимаете, насколько абсурдно Ваше предположение, сэр? Знаете ли Вы сколько мне лет?
– Вы мне однажды сказали, – ответил он. – Я не верю, что Вы вышли из детородного возраста. Ведь так?
– Вы грубите, сэр, – таков был ее ответ. – Вы спрашиваете такое у женщины, практически незнакомки?