— А потом что?
— Я буду задавать людям наглые вопросы, — ответил я. — И будем надеяться, получу подходящие ответы.
— И будем надеяться, что никто не убьёт тебя во время допроса.
— Именно поэтому я держу в качестве телохранителя вампира.
Томас устроился сразу на три места на крошечной стоянке Международного Дома Блинов.
— Мне нравится шарф, — сказал я, наклонился и потянул носом изо всех сил. Я укололся, но обнаружил слабый аромат ванили и земляники. — Она сама его связала?
Томас молча кивнул. Пальцы в кожаной перчатке погладили мягкую, простую пряжу. Он выглядел спокойно-грустным. Я почувствовал себя неловко, упомянув Жюстину, потерянную любовь моего брата. Я вдруг понял, почему он носил перчатки. Если она сделала этот шарф для него с любовью, он не мог касаться его своей вампирской кожей. Это обожгло бы его, как горячая сковорода. Он носил шарф, закрывшись достаточно, чтобы чувствовать ее запах на нем, но не смея касаться его голой рукой.
Каждый раз, когда я думаю, что моя личная жизнь — пустошь, я смотрю на своего брата и вижу, насколько это могло быть хуже.
Томас покачал головой, заглушил двигатель, и мы мгновение сидели в тишине.
Поэтому мы ясно услышали, как глубокий мужской голос снаружи сказал:
— Не двигайтесь, — сухой щелчок взведенных курков дробовика. — Или я убью вас.
Глава 9
Когда на тебя нацелено огнестрельное оружие, у тебя есть два варианта действий: или ты двигаешься быстро и неожиданно и надеешься, что тебе повезет, или ты замираешь и пытаешься спокойно рассуждать. Учитывая, что салон машины был слишком маленьким, чтобы убежать или спрятаться, я выбрал вариант «б»: вести себя тихо.
— Я надеюсь, — спросил я, — это модель военного образца?
— Есть индивидуальный подогрев сидений и проигрыватель с переключателем компактов на шесть дисков, — ответил Томас.
Я нахмурился.
— Угу. Это куда круче, чем такие глупости, как броня и пуленепробиваемое стекло.
— Эй, — сказал Томас, — это не моя ошибка, это у тебя такие специфические потребности.
— Гарри, — позвал человек с дробовиком, — покажи свою правую руку, пожалуйста.
Я иронично изогнул бровь. Для головорезов, приставляющих пушку к вашей голове, не очень типично употреблять такие слова, как «пожалуйста».
— Хочешь, я его убью? — спросил Томас едва слышно.
Я незаметно отрицательно качнул головой и поднял правую руку, растопырив пальцы.
— Поверни ее, — сказал человек снаружи. — Дай мне увидеть внутреннюю сторону запястья.
Я так и сделал.
— Ну слава Богу, — вздохнул голос.
В это мгновение до меня дошло, кто это. Я повернул голову и сказал через стекло:
— Эй, Хват, это ты там мне в голову дробовик нацелил или ты просто так рад меня видеть?[26]
Хват был молодым стройным человеком среднего роста с роскошными серебристо-белыми волосами. Хотя самого его трудно было назвать красивым, в нем ощущались уверенность и надежность, которые придавали ему несомненную привлекательность. Он был совсем не похож на того нервного худого паренька, с которым я встретился впервые несколько лет назад.[27]
На нем были джинсы и зеленая шелковая рубашка. И ничего больше. По всей видимости, ему должно было быть холодно, и, по всей видимости, он совершенно не мерз. Снежинки, падающие густой завесой, не касались его, находя свой путь к земле мимо. Он прижимал к плечу помповый дробовик, а на поясе у бедра я разглядел меч.
— Гарри, — сказал он ровным тоном, не показавшимся мне враждебным. — Можем мы спокойно поговорить?
[26] Этот вопрос является переделкой знаменитой фразы Мэй Вест из фильма «Она была неправа» (1933). В начальном варианте фраза звучала так: «Это у тебя пистолет в кармане или ты просто так рад меня видеть?» Американцы обожают ее всячески переделывать.
[27] Их первая встреча произошла в четвертой книге цикла «Летний рыцарь». Тогда Хват был еще просто человеком.