— Что-то в этом роде, — ответил Томас. — И не забывай, что Мёрфи и полиция не будут особо озабочены кампанией «Спасайте короля!»
— Я знаю, — сказал я. — Я и сам хотел бы отступить в сторону и оттуда глядеть на то, как идут дела. Но речь идет не о Марконе.
— А о чем?
— Мэб сожрет меня живьем, если я не сделаю так, как она хочет.
— Подожди, Гарри, — сказал Томас. — Не думаешь же ты в самом деле, что Мэб излагает свои планы и побуждения напрямик? — Он запустил дворники. — Она по какой-то причине хочет Марконе. Еще вопрос, пойдет ли ему на пользу, если ты спасешь его для нее.
Я нахмурился, как ночь.
Он поднял руку и начал загибать пальцы
— Ну и предположим, первое: он жив и пока здоров. Второе: ты сможешь его найти. Третье: ты сможешь вывести его живым. И четвертое: противник не убьет тебя и не покалечит.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил я.
— То, что ты сражаешься против игрока с краплёной колодой, и что ты понятия не имеешь, собирается ли Мэб поддерживать тебя, когда плохие парни начнут тебя прессовать, — он покачал головой. — Более разумно было бы уехать из города. Куда-нибудь в теплые края на несколько недель.
— Мэб воспримет это, как личное оскорбление, — сказал я.
— Мэб — деловая женщина, — ответил Томас. — Жуткая и фантастическая, но холодная и расчетливая. Сомневаюсь, что она стала бы преждевременно сбрасывать тебя со счетов, пока для нее ты все еще представляешь собой потенциального рекрута.
— Сбрасывать со счетов. Мне это нравится. Наверное, ты прав, если возвратиться к оригинальной метафоре, Мэб играет грязно. За последние годы свидетельств тому куча. Но у меня есть чувство, — я кивнул за окно, — что у меня было бы еще больше неприятностей с граффами, чем есть, если мы не были в середине чертовой снежной бури. Если я отправлюсь куда-нибудь в Майами, то я просто стану намного ближе к агентам Лета, а они, вообще-то, планируют меня убить.
Томас нахмурился, но ничего не сказал.
— Я могу бежать, но не могу скрыться, — констатировал я. — Лучше пережить это здесь, имея опору в виде родного дома, пока я еще хоть немного отдохнувший, — тут я очень громко и протяжно зевнул, — вместо того, чтобы ждать, что феерические жлобы из одного или другого Двора — как ты сказал? — неожиданно сбросят меня со счетов после того, как я пробегаю от них несколько недель.
— А что относительно Совета? — потребовал Томас. — Ты носил серый плащ довольно долго. И что теперь? Ты же боролся за них столько времени!
Я покачал головой.
— Именно сейчас Совет все еще ограничен в средствах. Мы не можем вступить в открытое сражение с Красной Коллегией, но у Совета и Стражей было несколько лет, чтобы подтянуть эту работу. — Я почувствовал, как у меня непроизвольно сжались челюсти. — Но за последнее время появилось довольно много молодых колдунов. Стражи работают сверхурочно, чтобы их контролировать.
— Ты хочешь сказать, убивать их, — уточнил Томас.
— Да, и убивать их тоже. А большинство из них подростки, — я покачал головой. — Люччио знает мое мнение по этому поводу. Она отказывается назначать кого-то из них ко мне. Выходит, что другие Стражи вынуждены собирать все резервы. Короче, я не намерен втравливать их в это дерьмо.
— Ты только сам в него влезешь, — отметил Томас.
Я фыркнул.
— Потому что я их уважаю.
— Это позволяет тебе оставаться чистым, — сказал он.
Мы проехали мимо городского снегоочистителя. Он был полузасыпан снегом, как какое-нибудь металлическое животное Ледникового периода, пойманное в ловушку ямы со смолой. Я потрясенно смотрел на него, в то время как машина Томаса медленно и упорно его объезжала.
— Между прочим, — спросил он, — что ты собираешься делать?
— Ну, во-первых, — сказал я. — Мне надо поесть.
— Тебе надо поспать.
— Тик-так. Пока еда готовится, — я показал. — Давай вон туда.
Томас медленно развернул свою устойчивую громадину.