— Сначала ты, — сказал я.
Он начал спорить.
Я толкнул ремни безопасности ему прямо на грудь.
— Черт возьми, Майкл!
Он поморщился, покачал головой, а затем вложил Амораккиус в ножны. Все еще держа Фиделаккиус в руке, он закрепил ремни. Я дал Люччио знак на подъем, и Майкл начал подниматься. Гард слабо хмурилась, и часть моей кричащей напряженности начала ослабляться.
Тесса и Розанна вынырнули из завесы, которая была так же хороша, как те, что делала Молли, и не нужно быть Шерлоком, чтобы понять, кто проделал львиную долю работы над большим кругом, в котором содержали Архив. У меня было полсекунды, чтобы отреагировать, но я запутался в ремне саниного оружия, которое он вручил мне, чтобы я мог защититься в случае, если внезапно подвергнусь нападению. Спасибо, Саня.
Тесса (у нее сейчас было прелестное человеческое лицо, а глаза сияли безумным весельем) когтями богомола вцепилась мне в волосы, и я, по крайней мере, сумел загородиться винтовкой прежде, чем она оторвала мне голову. Но вместо того, чтобы разбить оружие, как я ожидал, она вырвала его из моей руки, так легко, как можно вырвать леденец у ребенка, и далеко от меня отскочила.
Потом она подмигнула мне, послала воздушный поцелуй, и открыла огонь в Майкла из Калашникова на полном автомате на расстоянии не больше десяти футов.
Мой друг не закричал, когда пули попали в него. Он только дернулся один раз в брызгах алого и обмяк.
Фиделаккиус выскользнул из его пальцев и упал на землю.
Искры полетели от Хью, когда пули попали в него, и взрыв дымного пламени появился от вентиля на одной стороне его фюзеляжа. Он резко опустился на одну сторону, и в течение секунды я думал, что он сейчас перевернется и упадет, — но он выправился, пьяно шатаясь, и все еще таща неподвижное тело моего друга на тросе, как крючок с наживкой на конце лески, исчез в темноте.
Глава 44
В то время, пока какая-то часть меня наблюдала все это происшествие, остальная часть просто кричала в нерассуждающем гневе, в муке, в отрицании.
Я был почти уверен, что догадался, кто забрал мой жезл. Я был почти уверен, что знал, почему это было сделано. Я даже думал, что, глядя с определенной точки зрения, это, наверное, была не полностью глупая идея.
Но теперь меня это абсолютно не заботило.
У меня не было с собой жезла, и я не был уверен, что моей сырой власти, независимо от того насколько я разъярен, будет достаточно, чтобы причинить Тессе боль, пробить обороноспособность, которую ей дает Падший. Я никогда не мог достигнуть нужной точности без помощи жезла.
Но прямо сейчас меня это тоже совершенно не беспокоило.
Я сосредоточил свою ярость, сосредоточил мой гнев, сосредоточил мою ненависть, мое неприятие свершившегося, и мою боль. Я выбросил все во всей вселенной очень далеко, кроме мысли об окровавленном теле моего друга, висящем на конце троса, и о пятне в два дюйма шириной в центре груди Тессы.
Потом я глубоко вдохнул, держа руку над головой, и проревел через свое сорванное горло, настолько громко, что почувствовал, что там что-то порвалось,
— Fuego, pyrofuego! — Я нанес удар двумя пальцами правой руки вперед, одновременно развязывая мою ярость и мою волю. — Гори!
Поток сине-белого огня, настолько плотного, что он был почти твердым объектом, стеганул через расстояние от меня до Тессы, и врезался в нее, как огромное копье.
Динарианка-богомол откинула назад свое симпатичное лицо и закричала в муке, когда копье огня пробило ее насквозь, выплавив широкое отверстие, которое горело и еще расширялось. Она падала, воя и дергаясь, сожженная огнем, намного более смертельным и более разрушительным, чем любой, какой я когда-либо вызывал прежде, с жезлом или без него.
Я ощутил, как что-то перемещается ко мне, и откатился в сторону как раз в тот момент, когда одно из раздвоенных копыт Розанны хлестнуло через воздух там, где мое бедро было моментом раньше. Если бы она попала, то достала бы до кости. Я двинул посохом ей в лицо, вынуждая ее отпрыгнуть, сопровождая удар волей и криком, «Forzare!» Это был не лучший мой кинетический удар, но это был удар, достаточно тяжелый, она пролетела дюжину футов по воздуху и упала на землю.
Я подхватил Фиделаккиус с земли. И когда мои пальцы сомкнулись на рукояти оружия, я понял несколько пунктов холодной логики, как будто их объяснил мне спокойный, рациональный, мудрый старик, которого совершенно не волновал мой гнев.
Во-первых, я понял, что остался один на неотмеченном на карте острове в середине озера Мичиган, в компании с сумасшедшими и падшими ангелами.
Во-вторых, что у меня все еще были монеты и Меч, и Никодимусу они все также были нужны.
В-третьих, что теперь, когда я нанес динарианцам реальный урон, они точно были выведены из себя.
В-четвертых…
Земля задрожала, как будто под тяжелыми шагами.
В-четвертых, с тех пор, как я сбил с толку попытку Лета отследить меня через булавку в форме дубового листа, Самый Старший Брат Граффов, по всей вероятности, ждал, когда я использую боевую огненную магию, — то самое волшебство, которое я переплел с властью Летней Леди два года назад в Арктис Тор. Это была самая вероятная причина, почему Мэб (наиболее вероятный подозреваемый, кто мог бы влезть мне в голову) забрала мой жезл и мои воспоминания о том, как использовать боевую огненную магию — чтобы обезопасить меня от нечаянного раскрытия моего положения каждый раз, когда я влезаю в драку.