Судьба офицера. Книга 1 - Ярость: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— О, мой лейтенант уже улыбается! — послышался веселый голосок Соколовой. — Можно узнать о причине улыбки?

— Так, мальчишество… размечтался о мирной жизни. — Он искоса посмотрел на девушку: не высмеет? И добавил: — Но далековато наши дома.

— Мой-то дом совсем близко: я же из Кисловодска. Жила рядом с хлебозаводом номер один. Поверишь, у нас в квартире всегда пахло свежим хлебом. Даже теперь, когда вспомню о доме, так чувствую теплый хлебный аромат.

— Теперь, Женя, и твой дом далеко: по ту сторону фронта. И в твоем доме фашисты. И твои родители уже простились с тобою навсегда — думают, что ты уже не вернешься домой.

— Из моих там никого нет: мама умерла перед самой войной, а отец воюет. Но все равно страшно, что там фашисты. У нас столько красоты, столько поэзии, столько величия! Если хочешь понять Лермонтова, то должен побывать в Кисловодске: там его мятежный дух!.. И — фашисты? Ужасно!

— Закончится война, из Берлина приеду прямо к тебе. Примешь?

Лицо Жени вспыхнуло, и она отвернулась, словно рассматривала березовую с золотистой листвой рощицу, выстроившуюся на косогоре. Потом посмотрела на него — ее глаза были темными и глубокими, что-то затаившими:

— Еще спрашиваешь! Мы ведь не разбредемся, кто куда? Это же невозможно! Правда?

Оленич засмеялся:

— Ты что же, хочешь, чтобы мы и после победы жили полками, батальонами, ротами?

— Да нет… Я не об этом… Просто странно, что ты будешь где-то… Ну, ладно, возьми вот градусник. Сам-то ты представляешь, где очутишься?

— Женя, Женя! Кто может загадывать сейчас о том далеком времени, когда не знаешь, где будешь через час, через день!

— Ты же мечтал! Разве я не могу помечтать?

— Впрочем, ты права. Посмотришь вокруг, и не верится, что все это наше, родное, а мы про него и не знали! Какая красота! Ранняя осень — чистая, прозрачная! В каком наряде деревья!..

— Да ты поэт!

— Нет, поэт — Кубанов. Он читал тебе свои стихи? Когда мы уходили из полка, Николай прочел мне начало нового стихотворения. Вот послушай:

— Стихи писать бы тебе, а не Кубанову.

— Ты ошибаешься, Женя. Николай — человек талантливый. Не в чем-то одном, а вообще — одаренная натура.

— Но ты — чуток и добр. У тебя была девушка? Тебя легко любить.

— Были девушки, которые нравились, но ни с кем я не дружил по-настоящему. Робел.

— Это ты — робел?

— Парень я стеснительный, хорошо себя чувствую только наедине с природой. После войны возвращусь к своей земле, к родным лесам и лугам. Мне привелось видеть ниву, охваченную пламенем. Я знаю, как трещит в огне колосок с зерном. Этого не передашь словами… Даже поэт не сможет. Это нужно увидеть самому, своими глазами.

— Не волнуйся, не вспоминай. Дай градусник… Ты молодец, Андрей! Почти нормальная температура. Есть хочешь?

Но в это время по колонне передали команду: привал.

И сразу послышался говор людей, началась беготня по лагерю, зазвенели котелки, потянуло дымком и жареной кукурузой. Из-за пригорка показалась кухня, и старшина Тимко, восседавший на ней рядом с поваром, распорядился в первую очередь обслужить пулеметчиков, поскольку они тяжело нагружены. Возле кухни сразу образовалась очередь, но старшина приказал всем разойтись, соблюдать маскировку и подходить отделениями, маскируясь в тени деревьев.

Оленич подозвал Еремеева и попросил помочь слезть с арбы.

— Товарищ лейтенант, полежали б, а? Как только вы сойдете, так арба укатит отсюда.

— Пускай катит… Поблагодари хозяина за экипаж и за тягловую силу.

Но, подумав, подозвал Алимхана и с ним подошел к хозяину арбы.

— Отец, я благодарю вас за помощь. Пусть война минует ваш очаг. Алимхан, переведи.