– Не знаю, – ответил Лаки. – Хотел бы знать. Несомненно, для этого нужен гениальный мозг. Человек, который хорошо знает, как работает мозг. – Лаки холодно взглянул на Морриса. – Для этого нужен человек, специализирующийся, например, в биофизике.
Все глаза устремились на венерианского члена Совета, с его круглого лица отхлынула кровь, и седые усы, казалось, едва выделяются на бледном лице.
16. Враг!
Моррис наконец смог вымолвить:
– Вы пытаетесь… – и его хриплый голос замер.
– Я ничего не утверждаю, – спокойно сказал Лаки. – Я всего лишь высказываю предположение.
Моррис беспомощно огляделся, по очереди заглядывая в лица четверых собравшихся в комнате; все смотрели на него с напряжением.
Он, задыхаясь, выговорил:
– Это безумие, полное безумие. Я первым сообщил обо всем… об этих… неприятностях на Венере. Можете найти в штаб-квартире на Земле первоначальный рапорт. Я его подписал. Зачем мне обращаться к Совету, если я… Каковы мои мотивы? А? Каковы мотивы?
Член Совета Эванс беспокойно зашевелился. По быстрому взгляду, который тот бросил на Тернера, Бигмен заключил, что подобное вынесение мусора Совета наружу, в присутствии посторонних, ему не понравилось.
Но он сказал:
– Это объясняет усилия доктора Эванса по дискредитации меня. Я мог нащупать истину. В сущности я наполовину нашел ее.
Моррис тяжело дышал.
– Я отрицаю все это. Это заговор против меня, и для вас это плохо кончится. Я найду справедливость.
– Вы считаете, что должен состояться суд Совета? – спросил Лаки. – Хотите, чтобы ваш случай рассматривался на заседании объединенного Центрального Комитета Совета?
Лаки ссылался на процедуру, предназначенную для суда над членами Совета, обвиненными в измене Совету и Солнечной Конфедерации. За всю историю Совета ни один человек не представал перед таким судом.
При этом упоминании последние остатки самоконтроля покинули Морриса. С ревом он, подняв кулаки, бросился на Лаки.
Лаки проворно перескочил через ручку кресла и в то же время сделал знак Бигмену.
Бигмен ждал этого сигнала. Он продолжал следовать инструкциям, которые дал ему Лаки на борту «Хильды», когда они входили в шлюз Афродиты.
Послышался свист бластера. Напряжение выстрела низкое, но ионизирующая радиация вызвала появление резкого запаха озона в воздухе.
Все застыли. Моррис, лежа головой под перевернутым стулом, не делал попыток встать. Бигмен продолжал стоять, как маленькая статуя, держа в руке бластер, как будто он застыл в момент выстрела.
А цель выстрела лежала на полу в обломках.
Лу Эванс первым пришел в себя, но лишь для восклицания:
– Во имя космоса!..
Лайман Тернер прошептал:
– Что вы сделали?
Моррис который тяжело дышал от недавних усилий, ничего не мог сказать, только молча устремил взгляд на Лаки.
Лаки сказал:
– Прекрасный выстрел, Бигмен, – и Бигмен улыбнулся.
Компьютер Лаймана Тернера лежал на полу в сотнях обломков, большая часть его просто испарилась.