Последний дар времени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А тем временем я, — вмешался фон Биллман, — изучу язык вотаграбов. Вы не будете возражать, если я вас покину и найду гостей.

— Вовсе нот. Кстати, я хотел обратить ваше внимание вот на что. Неплохо было бы взять на анализ кровь вотаграбов, если вас, конечно, это не затруднит.

— Сейчас же возьму оборудование и приступлю к работе, — сказал польщенный немец, вставая.

— Лучше завтра.

Грибердсон улыбнулся.

— Нам необходимо поговорить о политике в отношении вотаграбов. Нужно, чтобы каждый четко понял нашу позицию. А это не так просто, потому что объясняться с ними мы можем лишь с помощью знаков.

Было очень поздно, когда погасли огни и усталые ученые, воташимги и гости легли спать. Но Грибердсон был доволен, он убедил туземцев, что между племенами возможна дружба. На следующее утро фон Биллман уложил в ранец внушительный сверток и вышел в сопровождении двух вотаграбов, нагруженных приборами и инструментами.

Он был в отличном настроении и шутил.

Вотаграбы не понимали слов, но догадывались, что он шутит, и улыбались за компанию.

Провожая его взглядом, Речел спросила:

— Разумно ли с нашей стороны отпускать его одного, Джон? Грибердсон не ответил. У него выработалась привычка, особенно в общении с Речел, не отвечать на вопросы, которые не нуждались в ответе.

Речел поджала губы и взглянула на Драммонда. Тот пожал плечами и отошел.

Драммонд понимал, что Речел хочет заручиться его моральной поддержкой, прежде чем начать говорить с Грибердсоном о его прошлом.

Но фон Биллман ушел столь неожиданно, что они растерялись. Казалось, с приходом Грибердсона все выяснится, но вот он здесь и по-прежнему неприступен. Но если даже он ответит на все вопросы, что тогда? Им еще долго жить и работать вместе. Речел упорно отвергала любые подозрения о том, что Грибердсон занял должность руководителя экспедиции при помощи грязной игры.

Драммонд с оттенком иронии интересовался у жены, откуда такая уверенность в непогрешимости начальника.

Речел ссылалась на подсознательное чутье, на женскую интуицию, пусть иррациональную, но всегда безошибочную. Интуиция говорила ей, что Грибердсон не преступник и не маньяк. Она знала, что Джон — очень гуманная личность, как моль знает, что летящий предмет — не летучая мышь. Когда она сказала об этом Драммонду, тот рассмеялся и спросил, как могло случиться, что Речел стала доктором зоологии?

Рассердившись, Речел заявила, что он напрасно не верит в ее интуицию, которая в свое время подсказала ей, что Силверстейн сильный человек, хороший муж и что он ее любит. Время показало, что она ошибалась. Вполне может быть, что она ошибается и сейчас. Эти слова задели Драммонда за живое, и ссора разгорелась вновь.

4

Лето промелькнуло быстро, и на смену ему пришла короткая осень ледниковой эпохи. Грибердсону не давала покоя мысль о путешествии к югу, хотя бы и кратковременном. Но здесь, на этой небольшой территории, оставалось еще столько работы, что, казалось, любой перерыв мог лишь причинить ущерб делу. Грибердсон сверх собственных ожиданий продвинулся в изучении языка воташимгов, пополнив свой словарный запас. Язык этот, довольно неудобный для обмена интеллектуальными идеями, открывал на удивление широкие возможности для передачи эмоций, ощущений и впечатлений, и оказался вполне совершенным, когда затрагивал привычные для воташимгов технологию и предметы: охоту, сорта поделочных камней, оттенки пламени, формы сугробов выпавшего снега и разновидности пород животных.

Считать можно было на языке воташимгов до двенадцати. За пределами этого числа использовалось понятие «много». Но иногда туземцы могли подробно описать любого бизона из стада в сорок голов.

Эти люди с феноменальной легкостью запоминали длиннейшие сказания и колдовские заклинания. Певец Везвим мог без передышки прочесть нараспев поэму в четыре тысячи строк. В присутствии Грибердсона он делал это трижды за два месяца, и содержание поэмы при этом практически не менялось. Впрочем, если у певца появлялось желание импровизировать, он мог позволить себе это в любой момент.

Стопы поэмы разделялись по звуковой долготе, не похожей на звуковую долготу в классической римской или греческой поэзии. Ритма не было, но аллитерации присутствовали в избытке.

Поэму вряд ли можно было назвать эпической в привычном смысле. Скорее всего, это было обширное описание разнообразных приключений героев, тотемных животных и злых духов вперемешку с заклинаниями и фольклорным волшебством. Среди древних эпосов самой близкой к ней была финская «Калевала». Действие поэмы начиналось в далеком «давным-давно», еще до рождения Вселенной, и длилось несколько поколений, вплоть до кончины последнего из героев. Нынешние люди, как говорилось в поэме, были слабые, заурядные и нищие духом, не способные поступать так, как поступали некогда предки. Грибердсон был удивлен тем, что такое маленькое, технологически отсталое общество оказалось способным создать столь отвлеченную и пластичную поэму. Не поделиться своими наблюдениями с сотрудниками он просто не мог.

— Жаль, что путешествия во времени имеют предел, — сказал Драммонд. И мы не можем отправиться вглубь веков, чтобы узнать о происхождении поэмы более подробно. Грибердсон кивнул, соглашаясь. Однако, обстоятельство это, казалось, его не слишком огорчало. Никогда он не чувствовал себя таким счастливым, как в эти дни. Он регулярно ходил на охоту в одиночку или с мужчинами племени, пользуясь лишь туземным оружием.

Только в тех случаях, когда нападали крупные звери, ему приходилось браться за винтовку. Без мяса Грибердсон не возвращался.

Вокруг озер гнездились огромные стаи уток, и Грибердсону доставляло огромное удовольствие каждое утро на рассвете уходить на промысел, вооружившись пращой или дротиком. Иногда он ставил силки, иногда брал дробовик и в такие дни приносил птиц дюжинами.

— Это рай, — сказал он однажды вечером Силверстейну. — Мир, каким он должен быть. Людей мало, дикая жизнь — в изобилии. Представь только, какой должна быть сейчас Африка! Весной нам непременно следует там побывать.

Поведение Грибердсона часто раздражало Драммонда. Англичанин, по его мнению, слишком много времени отдавал охоте вместо того, чтобы заниматься научной работой. Речел, вставшая на защиту шефа, возражала против подобных комментариев о его деятельности — он изучает быт племени, не только наблюдая, но и вживаясь в него. Кроме того, неужели Драммонд с чистой совестью может утверждать, что Джон пренебрегает той или иной из своих обязанностей ученого?

Раз в два дня фон Биллман выходил на связь. К первому снегу он собрал достаточно материала, чтобы обеспечить себя работой на несколько лет. Отчасти ему даже удалось овладеть необычной речью племени, обильной шипящими.

— Завтра возвращаюсь, — сказал он однажды. — А сегодня вечером в мою честь устраивают праздничный ужин, на котором нам предстоит съесть мамонта, бизона, лошадь, множество уток и гору ягод и кореньев, запивая все это перебродившим соком ягод и фруктов — помните, я вам говорил?