Он знал это. И любил в ней это.
— Харпер защищает от всей души. Ты не можешь ожидать от такого человека, чтобы она оставила близкого в опасности.
— Я могу ожидать, что ей дорога собственная жизнь.
— Она ценит свою жизнь. Но также ценит и твою, и ясно, что твоя безопасность для нее важнее собственной. Это ее особенность, Нокс.
Да, это так, но это не меняет одного простого факта.
— Ее безопасность важнее моей.
— Для тебя, но не для нее. Сегодня вечером, она сделала то же самое, что и ты на ее месте.
Черт возьми, если он не прав.
— Она лучшее, что случилось с тобой, Нокс. Не упусти, — бросил Леви через плечо, когда уходил.
Проведя рукой по волосам, Нокс вздохнул. Он обложался. По-королевски. И теперь ему нужно все исправить. Нокс направился вверх, в спальню. Харпер все еще не вышла из ванной.
Он постучал костяшками пальцев по двери.
— Харпер, открой. — Тишина. — Малышка, нам нужно поговорить.
Все еще нет ответа. Понимая, что назойливость не принесет ему ни одного очка, он сказал:
— Я сосчитаю до пяти, чтобы ты открыла дверь, или я сам войду, малышка. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Но Харпер не вышла. Упрямая до мозга костей. И, что странно, ему это в ней нравилось. Нокс повернул ручку и вошел внутрь… только чтобы застыть посреди пустой комнаты.
— Черт.
* * *
Джолин поставила две дымящиеся кружки на журнальный столик из красного дерева.
— Выпей чаю, дорогая. Он поможет расслабиться.
Она села на диван рядом с Мартиной и скрестила ноги.
— Чувствуешь себя спокойнее?
Прижав мягкую подушку к груди, Харпер села поглубже в мягкое кресло.
— Не особо.
Она закутала ноги в пушистый плед, как часто делала в детстве. Когда Харпер посещала Джолин на протяжении многих лет, она сворачивалась калачиком в этом кресле много раз, иногда с книгой, иногда с едой, пока смотрели фильм со своими кузинами.
Она любила дом бабушки. Любила чувство гостеприимство. Здесь всегда пахло печеньем, кофе и лавандой.
Сегодня вечером также улавливался аромат дождя через частично открытое окно.
В доме не было тихо, поскольку родственники всегда входили и выходили по разным причинам. Дети особенно много выделывались, надеясь заслужить знаменитого печенья Джолин. Но даже при том, что в доме всегда кипела деятельность, это расслабляло.
Возможно, потому что тут все по-домашнему с этими подушками, одеялами и землистыми цветами. Повсюду стояли фотографии в рамках, сувениры и безделушки. Как и Харпер, Джолин берегла воспоминания.
— Ты знаешь, почему он злой, — сказал Джолин.
— Конечно, знаю. Но будь я проклята, если извинюсь за сделанное. — Или за то, кем она была.