– Да, – кивнул головой старик, – мы с ними договорились: они не кушают наших детей, а мы их не убиваем.
Вот как, оказывается, просто. Все можно решить переговорами.
– А львы?
– С ними трудно, – вздохнул староста, – их женщины охотятся, где захотят, и когда нет буйволов или свиней, они приходят к деревне. Год назад наши мужчины начали воевать с ними, и мы потеряли пятерых охотников.
– А львы? – снова спросил Подрезов.
– Их убили больше.
Когда подходили к хижине старика, Виктор вдруг увидел, что оттуда выскочила девушка с длинными прямыми волосами, кожа ее светилась в лучах заходящего солнца и казалась совсем светлой. «Надо же, – подумал Подрезов, – я ее никогда не видел».
Все местные жители были курчавы и коротко стрижены, а эта почти европейка. «Показалось», – пронеслось в голове, и Виктор повернулся, чтобы увидеть, куда скрылась девушка.
– Моя внучка, – объяснил старик, заметив, как его спутник шарит глазами по глубокой фиолетовой тени между деревьями.
Засыпая, Подрезов думал о завтрашнем дне, о предстоящей нелегкой работе, которую и сам толком себе не представлял, вспомнилась выскочившая из хижины светлокожая тоненькая девушка, и женщины, захохотавшие при его появлении.
– И чего смешного? – удивился Виктор. – Видел я их мужчин, не умер же от смеха.
Тугрик прижимался к его боку, и Подрезов погладил его лохматую спину.
– Спи, родной!
6
Прошло несколько недель. Работа кипела вовсю. Каждый вечер, возвращаясь домой, Подрезов ощущал тяжесть в руках и боль в спине. На электронных весах он взвешивал принесенный песок, каждый вечер было почти одно и то же: сорок-пятьдесят граммов. Но это все, что он намыл сам. Местные охотники плескались в реке, набрав грунт в лоток, они пытались промывать его, но потом могли все тут же вывернуть себе под ноги и швырнуть со смехом содержимое в стоящего неподалеку приятеля. Тот отвечал тем же. И все остальные, смеясь, швыряли песком друг в друга. Увидев это в первый день, Подрезов взял в руки лоток и стал работать сам. Его рабочие восприняли это как должное, вышли на берег и наблюдали. Когда устали это делать, позвали жен и детей. Те смотрели тоже, им не надоедало. Действительно, смешное кино – взрослый дядька играет в песочек. Внучка старосты тоже приходила, и, видя ее светлое тело, так выделяющееся в толпе других женщин, Виктор начинал трудиться с еще большим усилием. Иногда мимо проплывали крокодилы, старательно огибая мутный от взбаламученного песка участок реки. А потом начались дожди. Переполненная река кипела, подмывала берега, целые пласты земли с кустами и деревьями сползали в воду и уплывали на север, чтобы потом, попав в Окаванго, мчаться к полноводной Замбези, к водопаду Виктория и утонуть в искусственном озере Караиба. Ливни заливали все вокруг, стена дождей стояла сразу за порогом, и за ней была лишь мутная хмарь. Тугрик не желал выходить из дома, а Подрезов если и выбегал к маленькому строению, то возвращался обратно совершенно промокший. В один из вечеров Виктор включил телефон и набрал номер Юханссена.
– Ты дурак, – кричал Свен, – мы вынуждены будем тебя уволить. Тебе будут платить пособие, а потом с трудоустройством начнутся проблемы.
Не услышав в ответ ничего, Юханссен спросил уже спокойно:
– Ну, это стоит ли того, чтобы терять здесь все?
– Стоит, – соврал Подрезов, – здесь солнце, тропики, красивые женщины, золото под ногами.
– Да? – удивился Свен. – Тогда я приеду к тебе на пару недель в отпуск. Там что, и в самом деле много золота?
– Пару килограммов уже намыл, – ответил Виктор и, попрощавшись, отключил спутниковый аппарат.
Два килограмма – это втрое больше того, что у него было сейчас: и вряд ли будет больше. Закончатся дожди, и надо будет уезжать отсюда.
Но пока было сыро, туманно, скучно и тоскливо. И в один, прямо скажем, не очень прекрасный день Подрезов, прихватив под мышкой Тугрика, отправился в гости. Остановившись возле мокрой циновки, он не знал – следует ли постучать по стене или надо предварительно покашлять. И все же он крикнул:
– Босс, можно к Вам?
Но за шумом дождя его вряд ли кто услышал. Откинув полог, Виктор запустил в хижину Тугрика, а потом влез сам. Внутри был полумрак, но когда глаза привыкли к нему, Подрезов увидел старика и мальчика, женщину, кормящую младенца грудью, и девушку с длинными волосами.
Нклас обрадовался, увидев собаку, обнимал его, прижимаясь лицом к мокрой собачьей морде.
– Добрый день, – поздоровалась мать мальчика. И девочка тоже сказала: «Добрый день».
– Я не знал, что Вы говорите по-английски. Женщина чему-то усмехнулась, потом взглянула
на Виктора и, словно вспомнив что-то, засмеялась, прикрыв рот рукой.
– Наша деревня раньше стояла в другом месте, ближе к городу. Но потом белые стали забирать наших детей в миссионерские школы, и не все они возвращались. Вот и она, – старик показал на женщину, – тоже была там. Потом мой сын пришел за ней и украл. Накануне мы как раз перебрались сюда, и сын нес будущую жену на руках, потому что она уже ждала ребенка.