– Погладь и ты.
Он произнес это по-русски: все равно не поймет – мальчик, наверное, и английского не знает. Но тот не менял позы, лишь оторвал от груди одну руку и протянул ладонь белому человеку.
– Цвей цвей! [5]
На его ладони что-то лежало. И это что-то было похоже на небольшой камушек. Но когда Виктор осторожно взял его двумя пальцами, он понял, что это металл. Неровный, словно оплавленный кусок свинца или меди.
– Цвей цвей! – повторил мальчик.
Тугрик, видя, что на хозяина никто не бросается и не кусает, тут же вилял хвостом и даже пытался встать на задние лапы, чтобы разглядеть, что это тот рассматривает с таким увлечением.
Подошел осмелевший проводник, и Подрезов показал ему металлический комок.
– Цвей цвей! – умоляюще просил мальчик.
– Что он хочет?
– Он говорит, купите, – перевел проводник.
– А что это?
Знаток местной территории и языка удивленно посмотрел на глупого европейца и ответил тихо, оглянувшись на костер:
– Это – золото.
Мальчик жалобно заглядывал в лица Виктора и проводника, даже Тугрику в морду.
Подрезову стало жалко его, и он, достав из кармана бумажник, вынул оттуда несколько долларовых купюр. Пусть пацан возьмет сам, сколько нужно. А самородок, если, конечно, это действительно золото, весил около пятидесяти граммов или чуть больше.
– Пула, пула, – сказал мальчик, отводя руку с деньгами.
– Он просит местную валюту, – объяснил проводник.
Но юный продавец самородков вдруг молча показал на шею Виктора. Так он и стоял, пока Подрезов с переводчиком соображали, что к чему. Наконец, знаток местных нравов и обычаев догадался.
– Он хочет обменять золото на Ваш кулон.
Подрезов потрогал висящего на цепочке медвежонка и покачал головой. Но паренек продолжал стоять с протянутой рукой, указывая на понравившуюся ему вещь. Так когда-то бронзовые Ильичи, разбросанные по городам и весям, показывали путь советскому народу в светлое будущее. Проводник достал из кармана рубашки несколько скомканных грязных купюр, протянул их пацаненку, а сам другой рукой выдернул из веера Подрезова пятьдесят долларов.
– Хо сиаме! [6] – сказал он мальчику, сунул ему в руку свои бумажки и подтолкнул его к кустарнику, из которого тот недавно выскочил.
Юный тсвана попятился, а проводник выдернул из руки Виктора еще одну банкноту. На этот раз улов был помельче – всего двадцатка.
– Спроси, где он живет, – приказал Подрезов.
Но мальчик, ответив несколькими короткими фразами, скрылся в кустарнике. Проводник тоже поразился такой прыти и только руками развел, предварительно сунув доллары в карман, аккуратно застегнув его на пуговицу.
– Мальчик сказал, день пути отсюда. Камень, то есть золото, – поправился переводчик, – ему дал отец, чтобы он обменял его на деньги или на ценную вещь.
– А зачем им деньги?
Проводник пожал плечами.
– Думаю, что кто-нибудь из их деревни иногда посещает город, чтобы купить что-нибудь ценное. Например…
Специалист по местным нравам надолго задумался, вспоминая, что может представлять ценность в этой глуши.
– Например… – повторил он, наморщил лоб и, наконец, вспомнил, – виски, например.
[5] Цвей цвей (тсвана) – пожалуйста.
[6] Хо сиаме (тсвана) – до свидания.