— Ну хватит. Ты все сказал?
— Хочу попрощаться с тобой. Больше ведь не увидимся. Сказать последнее прости, пожелать дальнейших успехов.
— Еще УВИДИМСЯ.
— Ты не знаешь самого главного, Игорь. Пропустил ты самое главное, не учел. Но подсказывать я тебе не буду, пусть Орлов подсказывает…
— Теперь наконец все?
— Теперь все… А знаешь, Игорь, иногда я вспоминаю, какие мы были лет так пятнадцать назад. А ты вспоминаешь, или настолько занят, что не до ностальгии тебе? Помнишь, городок, посиделки у Наташи, разговоры, споры с очкариками, неразбавленный спирт? Добрее мы были, Игорь, добрее. И умнее. Где это все теперь?.. Вопрос, конечно, риторический… Ну да ладно. Прощай, Игорь…
Хватов положил трубку и надолго задумался.
Пора действовать, понял он. Пора помочь Орлову.
А телефонные войны продолжались.
Глава тридцать третья
Несмотря на то, что время действительно поджимало, я по пути к дому Люды Ивантер решил сделать остановку и перекурить. Не более четверти часа: вполне еще успеваю.
Купив в ларьке банку «Коки», я подыскал тихий скверик и только расположился, чтобы нормально осмыслить происшедшее со мной за последний час, как ожил радиотелефон. Дьявол! Он следит за мной, что ли?
— Слушаю.
— Боря, родной мой человечище, ты, небось, заскучал там без меня?
— С тобой не соскучишься.
— Вот и ладненько. Тогда я тебе…
— Ты зачем меня убить хотел?
— Я? Тебя? Убить? — удивление Герострата казалось неподдельным. — Да ты что? Окстись! Ты ж мой корешок, партнер любимый по играм: как я тебя могу убить?
— Хочешь сказать, что Юра Арутюнов действовал по собственной инициативе?
— Юра? Арутюнов? Помню такого. Но, Боря, вот клянусь тебе как на духу, я с ним не поддерживал связи поди уж больше трех месяцев. Ты что и до него добрался?
— Добрался. И он меня едва не искалечил.
— Я тебе, конечно, соболезную, но заверяю с полной серьезностью: я здесь, Боря, не при чем.
— Я видел его глаза. Он был закодирован, или не знаю, как это в вашей конторе называется…
— А-а, понимаю-понимаю, — Герострат приумолк. — Видишь ли, дорогой мой, не все так просто с этой самой «кодировкой». Процесс сложный, тонкий, бывают сбои. Вполне может оказаться, что включение прошло спонтанно. Или он мог где услышать ключевое словосочетание. Сам понимаешь, сбой он и в Африке сбой. Так что моей вины здесь нет. В некотором роде, несчастный случай на производстве. Хотя если желаешь, сынок, я могу перед тобой извиниться. Чтоб не сильно ты расстраивался. Все-таки за качество кодирования и я должен какую-то нести ответственность. Желаешь?
И представьте, я ему поверил.
А почему я должен был ему не верить? В конце концов, убить меня он мог бы более простым способом, да и дурацкая партия в шахматы при этом теряла всякий смысл. Даже тот извращенный смысл, который придавал ей Герострат.
Ладно, Арутюнов — сбой. А топтуны?
— Лучше объясни, зачем ты топтунов убрал?
— Кого-кого?
— Ну тех двоих следопытов, что уже второй день вокруг меня околачиваются.