На мне была легкая кожаная куртка, достаточно просторная, с двумя вместительными внутренними карманами, в которые я уложил радиотелефон, блокнот, авторучку, шахматы. Нож я повесил на пояс. Сдвинул и прикрыл его курткой так, чтобы не было видно со стороны. Порядок. Теперь можно работать.
В распоряжении у меня имелся час свободного времени. Перед тем, как отправиться к Скоблину, я успел обменяться с Геростратом десятком ходов.
Я быстро почувствовал, что он, несмотря на все его способности, в шахматы не ахти какой мастер; отыграл у него пешку, после чего выстроил убедительную защиту, не особенно заботясь о наступлении. Атака всегда подразумевает жертвы, а мне совсем не хотелось узнать сегодня к вечеру, что еще кто-нибудь из моих друзей, пусть даже и бывших, обнаружен с простреленной башкой где-нибудь в Летнем Саду. Хотя уже тогда я подумывал, что в принципе вряд ли Герострат сумеет организовать все эти обещанные покушения. В конце концов, подготовка к ним требует времени, а времени-то я ему не дам.
Не успеет он, не должен успеть.
В три часа пополудни я, чуть запыхавшись, остановился у двери квартиры Скоблина и осторожно вдавил кнопку звонка. Послышались шаркающие шаги. Дверь открыл невысокий старик с морщинистым бледным лицом и огромным сизого цвета носом, очень характерно выделяющимся на этом бледном фоне. Одет он был в засаленный пиджак на голое тело: на груди потускневшие орденские планки — и в тренировочные выцветшие от бесчисленных стирок штаны.
— Э-э… кто такой? — осведомился старикан, разглядывая меня с подозрением.
— Вениамин Скоблин здесь проживает?
— Из милиции, что ль?
Я удивился. Меня опережают? Прощупаем-ка почву.
— Да нет, почему вы так решили?
— Ну и зря, — безапелляционно заявил старикан, — пора бы уж всех этих спекулянтов, бизнЕсмЕнов забрать куда подальше. Пусть поработают. Узнают, что такое корка хлеба, каким она трудом…
— Мне бы Вениамина, — прервал я его разглагольствования, догадываясь, что речь свою старикан может продолжать до бесконечности, попадись только благодарный слушатель. — Он дома?
— Дома, дома. Сидит весь день, в институт не пошел — прощелыга. Думает, родители уехали, так все можно. Вот если бы его да на лесоповал…
По всему, над стариканом довлела навязчивая идея.
— Разрешите войти?
— Входи, — он махнул рукой. — Тоже, небось, бизнЕсмЕн?
— Ни в коем случае.
— Тогда угости папироской.
Я вытащил сигареты. Старикан при виде «Родопи» поморщился:
— А покрепче табачка не найдется? «Беломорчик», а?
— Может, тебе еще махорки насыпать? — зло спросил Скоблин, появляясь в прихожей, но тут он поднял на меня глаза и запнулся на последнем слове.
— Спокойно, — сказал я. — Разговор к тебе есть.
— Спекулянты вы все, — продолжал вещать старикан. — Цену корке хлеба не знаете…
— Заткнись! — рявкнул на него Венька.
Видно, появление мое его напугало. И не на шутку.
Не успели, значит, поставить в известность. Это хорошо, это удачно.
— Хочу с тобой поговорить, — произнес я раздельно.
Венька встрепенулся, взял себя в руки:
— Да? Ладно. Проходи.
Старикан что-то бормоча себе под нос, завозился с дверными запорами.