— Не серчай. Я вот что надумал: надо за дело браться сообща. В одиночку ничего не выйдет. Молчишь?
— А что говорить? Ты мне не веришь. Никто мне не верит.
Подошедший Довгелло сказал запинаясь:
— В-верим. Я верю.
И опять вокруг Григория Шумова начала собираться толпа. Он смотрел угрюмо и молчал — это как раз убедило всех больше, чем слова, которых от него, впрочем, требовали настойчиво.
— Чего молчишь? Язык проглотил?
Рассудительный Земмель сказал медленно:
— В третьем классе все мычат, как козлы. Они мычат, когда проходит Стрелецкий.
— Козлы блеют, а не мычат.
— Пусть будет — блеют.
— Ну, и что?
Земмель осторожно оглянулся:
— Ничего.
К концу дня Никаноркин услышал разговор двух пятиклассников. Они шли по пятам за надзирателем и разговаривали между собой нарочито отчетливыми, неестественно высокими голосами:
— Ты каких животных больше всего любишь?
— Каких? Да, пожалуй, лошадей.
— А козлов?
— Странный вопрос: за что их любить?
Стрелецкий быстро оглянулся: лица у пятиклассников были вполне невинные.
Никаноркин, вернувшись в свой класс, рассказал новость: Стрелецкий — козел! Козел, а не «голубчик»!
Гриша знал: это пошел гулять из класса в класс рисунок Леховича. Однако он решил молчать.
Но Никаноркин не молчал. Он все подбегал на переменах то к Довгелло, то к Земмелю, шептался с ними, отправлялся деловито в первый класс и вел там какие-то переговоры с Дерябиным.
Одним ухом Гриша слышал:
— Перед уроком закона божия, когда Шумова не будет…
— Надо так сделать, чтоб он к Гришке никак не мог придраться.
— Дерябин говорил мне сегодня… Никто еще не слышал…
Про Дерябина попозже, но услыхали все в тот же день. Это он подбил первый класс заблеять хором, когда появится на пороге Стрелецкий. Со смелыми он советовался. Пугливых учил, как блеять, не разжимая губ, — тогда никто не узнает. Да, наконец, всех же тридцать первоклассников не накажешь. А уличить не смогут ни одного, если умеючи взяться за дело.
Плохо они, однако, знали Виктора Аполлоновича. Он услышал из первого класса не подобающие учебному заведению звуки и, появившись внезапно, приказал, не теряя ни секунды:
— Дерябин, ко мне!
Дерябин вскочил. В классе стало тихо.