— А семиклассникам можно. Это им по программе положено. Они являются ко мне на практические занятия — законное дело. А тебе ночью из дому выходить строго запрещено. — Он поглядел на Гришу и усмехнулся: — Вот, кум пожарный. Это тебе не пожар тушить.
Гриша обиделся, замолчал. Была б у него у самого такая труба, он не поскупился бы: гляди в нее на звезды кто хочет, хоть весь народ, не жалко!
— Знаешь что? — спросил Арямов (видно, он хотел все-таки утешить Гришу). — Приходи ко мне в воскресенье. Только днем, конечно. Хочешь?
— Не хочу.
— Э, значит не выутюжил тебя еще Стрелецкий?
— Нет, не выутюжил.
— Да я ж тебя в гости зову, чудак! В таких случаях не говорят «не хочу», а говорят «спасибо».
— Спасибо.
— Или так: «Спасибо, не могу, я занят, видите ли».
— Я занят, видите ли.
— Дела, дела и еще раз дела? Так, что ли? — спросил учитель, видимо забавляясь.
— Так.
Мимо прошел Коля Никаноркин, поклонился Арямову и изумленно поглядел на Гришу. А пройдя, оглянулся целых три раза.
Изумление приятеля немножко утешило Григория Шумова.
— Значит, выходит так, — продолжал Федор Иванович: — по воскресеньям днем ты занят, а в будни вечером свободен? Складно ли придумано?
— Складно, Федор Иванович! — Гриша опять взмолился: — Ну что вам стоит?
— Мне-то ничего не стоит. Как бы тебе самому дорого не обошлось. Воспитанник приготовительного класса — на улицах ночного города! Страшная картина!
Видно было, что Арямов шутит. А раз шутит, надежда еще не потеряна.
— Федор Иванович!
— Страшная эта картина может кончиться записью в кондуит.
Незаметно они прошли мощенные камнями улицы. Начались деревянные мостки, скоро и огороды покажутся. Э, да Федор Иванович живет на самом краю города… Летом тут, положим, хорошо — как в деревне.
— Федор Иванович, — начал Гриша высоким голосом, — я согласен прийти к вам днем…
— Польщен, — улыбнулся Арямов.
— Но только если я просижу у вас до самого вечера. А вечером вы мне покажете звезды.
— Дались тебе эти звезды! Ну, а после этого опять-таки в поздний час пойдешь домой? И встретишь надзирателя? Или инспектора?
— Не встречу. Авось.
— Авось да небось. Нельзя?
— Можно, Федор Иванович, ей-богу можно!
Арямов остановился:
— Ну, вот тут я и живу.