Дерябин обрадовался, подкинул, любуясь, двугривенные на ладони, но не забыл сказать:
— Здесь только сорок копеек. За тобой еще двадцать.
— Ладно.
— Теперь играю только на Делюля, слышишь? Верное дело!
— Слышу. Ладно.
Нет, вышло совсем не ладно. Дерябин поставил ставку на Делюля — и ксендз вышел опять вторым. Что за притча! Дождавшись четверга — это был Делюлев день, — Дерябин упрямо поставил опять на него, и ксендз снова вышел вторым. Скоро и сорок копеек были проиграны.
Все пропало, все спуталось: теперь Дерябин и не помнил уже толком, сколько он поставил за Гришу, а сколько за себя самого.
А Гриша помнил только одно: из долгов ему теперь не вылезти. Он был должен Стрелецкому — там, наверное, уже наросло до рубля, — потом Дерябину и, наконец, Никаноркину.
На уроке чистописания он сидел смутный, задумчивый.
— Ты куда пером тычешь? — сердито прошептал Никаноркин.
Гриша встрепенулся и посадил в тетрадь кляксу.
— Ну вот! Держишь перо, как полено! — проворчал Никаноркин.
— А тебе какое дело?
— Да ты что ж, малец, не понимаешь: тебе теперь нужно на круглых пятерках учиться…
Тут к их парте подошел учитель чистописания, и разговор оборвался.
После урока Гриша спросил Никаноркина с обидой:
— Это почему ж я должен на круглых пятерках учиться? И так уж ребята дразнят: зубрила-мученик!
— Ты-то зубрила? Знаю, какой ты зубрила. Ты дома и учебников в руки не берешь…
— Да тебе какое дело, спрашивается?
— Отвечается: соседское. По-соседски помочь хотел.
— А ты б себе помог. Сам только по чистописанию и получает пятерки, а по русскому — три с минусом.
— Чумовой! Ты всегда был чумовой. Не понимаешь: раз у тебя нет денег расплатиться со Стрелецким, одно тебе спасенье — учиться отлично. Тогда и надзиратель ничего тебе не сделает. Стань первым учеником…
— Это ты чумовой, а не я.
— Стань первым учеником — и никто тебе тогда не страшен.
— Сам знаешь: первым будет Персиц.
— У него круглых пятерок нет.
— Зато нет и троек, как у меня.
— Чтоб не было троек — это от тебя зависит.
— Отстань! Умник нашелся! Не умею я писать красиво.
— Чистописание труды любит. Ты привык все на лету схватывать, а тут потрудиться надо.