— Нет. Это плата за мои мучения.
Дерябин, смеясь, обхватил Гришу за плечи, и борьба опять началась.
Эта история повторялась каждый раз перед приготовлением уроков. Так как обычно победителем оставался все-таки Гриша, в дневнике Дерябина начали появляться тройки. Наконец он получил первую четверку — по географии. И в его голову проникли честолюбивые мысли: захочет, он сам станет первым учеником. Он теперь садился за уроки даже и в те дни, когда не ждал к себе Гришу (не мог же тот приходить ежедневно).
А у Гриши за это время так окрепли мускулы, что ему иногда начинало казаться, что теперь они не хуже, чем у Оттомара Редаля: ну прямо железные.
Наконец, после колебаний, смущаясь, он напряг до отказа согнутую руку и показал дяде Оту:
— Ну, как?
— Очень, — ответил тот рассеянно, — очень.
— Крепкие?
— Очень… Слушай-ка, Грегор, у тебя хороший почерк?
— Нет. А что?
— Жаль.
— А что? Дядя От, а что?
— Ну, напиши мне на этой бумажке что-нибудь. Например: «У меня хороший почерк».
Гриша взял бумажку и начал писать, стараясь, чтобы буквы получались как можно красивей: «У меня хороший почерк».
Оттомар Редаль внимательно поглядел на написанное.
Потом сказал со вздохом:
— Нет. У тебя нехороший почерк. А у Яна и у меня самого еще хуже.
— А зачем вам это надо, дядя От?
— Надо было бы мне переписать одну… одну вещь.
— У меня есть друг. Никаноркин. Вот он перепишет — ну, загляденье! Я ему скажу.
— Нет. Ты ему не говори.
— Почему?
— Да просто так, не говори.
— Все-таки, дядя От, почему?
— Зачем ты спрашиваешь? Надо так. Сказано «не говори», значит не говори. И все!
Он поглядел на Гришу своими спокойными, широко расставленными глазами и закончил:
— К таким уж людям ты попал. В такую квартиру.
Ну да, к таким людям, в такую уж квартиру попал Григорий Шумов.
Ничего, люди хорошие. И квартира ему нравилась, здесь было куда лучше, чем у Белковой. Взять чисто побеленные стены; на них взглянуть было куда приятней, чем на оборванные обои в белковской квартире. И еда здесь обыкновенная, человеческая. Все здесь подходит для Гриши.
Надо только научиться молчать, когда нужно. Умеет же молчать Ян, а, должно быть, и Яну любопытно узнать кое о чем. Но он молчит, не спрашивает.