Сторонники Евтихиевой теологии были прозваны по-гречески монофизитами, то есть «приверженцами одной природы». Положение еще больше запуталось.
В 448 г. новый константинопольский епископ Флавиан добился осуждения Евтихия местным синодом. Но преемник Кирилла, Диоскор Александрийский, пользовавшийся влиянием при дворе и поддержкой великого камергера Хрисафия, сумел в 449 г. созвать другой всеобщий собор в Эфесе, где был один из крупнейших центров культа Марии. Применив нажим и нарушив соборную процедуру, Диоскор реабилитировал при помощи императорской гвардии Евтихия и низложил Флавиана. Римский епископ, с которым даже не посоветовались на этот счет, назвал соборное собрание «бандой разбойников».
Целый период отмечен напряженными противоречиями между римским и константинопольским, александрийским и антиохийским епископствами. Массами голодных бедняков великих митрополий бессовестно манипулировали во имя религиозных принципов, которых они даже не могли понять. Доктринерские диспуты еще раз помогли увести в область ирреального их конкретные чаяния лучшей жизни и большей независимости.
Со смертью Феодосия II в 450 г. благосклонная к Ев-тихию партия потерпела поражение. Сестра покойного самодержца Пульхерия и ее муж сенатор Марциан, провозглашенный императором Востока (450–457), принадлежали к партии его противников. В Халкидонии в 451 г. состоялся IV вселенский собор, на который съехались более 500 епископов, но только с Востока. На нем присутствовали, впрочем, два посланца римского епископа. Требование особых прав для константинопольского епископского престола, санкционированное собором, вызвало протесты Льва Великого. На догматической почве было подтверждено осуждение как Нестория, так и Евтихия. Однако формула нового компромисса была не более чем игрой слов: «Две разные и нераздельные природы в одном лице». Несториане и монофизиты отвергли ее, и обе фракции организовали собственные церкви.
Уединившийся на некоторое время в одном из анти-охийских монастырей Несторий сумел сбежать в Аравию, потом в оазис Эль-Харга, где умер незадолго до начала Халкидонского собора. Его сподвижники были изгнаны с территории империи, многие перебрались в Персию. Все это заставляет думать, что за теологическими диспутами скрывались также и мотивы вражды к центральному константинопольскому правительству.
Под покровительством персидских царей несториане быстро образовали раскольническую церковь и основали патриархат в Селевкии — Ктесифоне, близ нынешнего Багдада. Воодушевленные идеями активной миссионерской деятельности, они проникли в Индию и Китай, Согласно преданию, именно несторианский монах просветил Мухха-меда относительно христианского вероучения. При мусульманских калифах несториане жили в мире и пользовались терпимым отношением к их вере. Но нашествие монголов в XIII в. привело их церковь к упадку. В XVI в. меньшая часть несториан вошла в сообщество с Римом и известна ныне как «халдейская церковь». Другие сохранили независимость и доныне относительно многочисленны в Курдистане, Сирии и на Кипре. Их патриарх всегда носит традиционное имя Симеон, священники вступают в брак, епископы воздерживаются от него.
Сложнее история монофизитской церкви, которая сохраняется в Египте благодаря особым этническим и социальным обстоятельствам. В нее входят главным образом местные жители из бедняков, говорящие на коптском языке, порвавшие с эллинизированными группами в больших северных городах. Примечательно, что из ненависти к константинопольским властям они называли своих противников мельхитами (от сирийского слова, перешедшего в коптский язык, которое означает «приверженцы царя», «имперцы»). На некоторое время митрополичьи престолы
Антиохии и Иерусалима, а не только Александрии оказывались в руках епископов-монофизитов.
Наистрожайше придерживаясь решений святых отцов и предложенного ста пятьюдесятью благочестивейшими епископами только что зачитанного канона, вот каковые вещи мы обсуждаем и решаем относительно привилегии святой церкви Константинополя, нового Рима. Отцы справедливо дали некогда привилегии кафедре древнего Рима ради царской власти, которой город располагал. По той же причине сто пятьдесят благочестивейших епископов передали те же привилегии святой кафедре нового Рима, справедливо почитая, что город местопребывания царствующего дома и сената должен пользоваться теми же прерогативами, что и древнейшее Римское царство, оказавшееся на втором месте в церковных делах после вышеназванного города по порядку следования властей предержащих.[133]
Преемник Марциана, император Лев I (457–474), попытался добиться примирения церкви с монофизитами, чтобы расположить к себе египетские провинции, которые еще были житницей Востока. Но когда узурпатор Василиск (475–476) решил осудить решения Халкидонского собора, более 500 епископов поставили свои подписи под соответствующим документом. Конфликт переродился в жесткую борьбу между константинопольским епископом Акакием и монофизитским архиепископом Александрии Петром Монгом, которого поддерживал Рим. Император Зенон (479–491) решил ввести единство декретом, издав пресловутый «эдикт о союзе», который только ухудшил положение, поскольку римские епископы после некоторых колебаний отказались принять его и выступили против обеих партий.
Религиозное примирение между Римом и Константинополем состоялось только при императоре Юстине I (518–527) по инициативе его племянника Юстиниана и римского епископа Ормизда. Отделение Египта от империи неизбежно шло своим путем. В момент его оккупации арабами, спустя чуть больше сотни лет, монофизиты встретили захватчиков как освободителей.
Кроме Египта монофизитская церковь существует еще в Сирии, Армении, Месопотамии и Эфиопии. Часть египетских коптов, примерно 100 тысяч человек, состоят в союзе с Римом; большинство же, свыше миллиона, на две трети монофизиты, остальные — католики. Монофизиты Сирии и Месопотамии зовутся также «якобитами», по имени эдесского епископа Иакова, который был одним из виднейших организаторов движения монофизитов во второй половине VI в.
ГОТЫ И ВИЗАНТИЙЦЫ В ИТАЛИИ — БОЭЦИЙ И КАССИОДОР
На Западе несторианский и монофизитский расколы сказались в области вероучения очень мало. Важнее оказались их последствия для решения проблем автономии епископов и главенства Рима, на которое вновь стала претендовать римская церковь.
В это время широко разливалось наводнение «варварских» нашествий. В Западной Европе консолидировались расселившиеся народности, усваивавшие христианство в его арианской версии. Каким бы ни был первичный мотив их обращения, не исключено, что идея Иисуса-героя обожествленного человека, была менее чуждой представлениям человека племенного общества и оказалась более приемлемой для него, чем идея Иисуса-логоса, воплощенного в человеке-боге, сконструированная по модели средиземноморской мифологии мистерий. Во всяком случае, можно сказать, что насильственная экспроприация прежних имущих слоев населившими территорию империи народностями приобрела помимо всего и определенный аспект религиозного диссидентства.
Вестготы, или «западные готы», согласно наиболее убедительной этимологии, заполонив Грецию, Италию и часть Галлии, перебрались на Иберийский полуостров и обосновались в Испании, где оставались до арабского нашествия. По отношению к испанской духовной иерархии, преимущественно неарианской, они проявили достаточно терпимости. Столичный толедский епископ стал фактически историческим примасом Иберийского полуострова, со своим автономным законодательством и богослужебным ритуалом. Весьма сходным было поведение свевов и бур-гундов, которые первоначально расселились в нынешней Савойе и долине Верхней Роны. При них религиозный поэт и писатель Авит, выходец из правящих слоев Галлии, стал епископом Виенны в Дельфинате и способствовал их постепенному отходу от арианства.
Франки вошли в историю западного христианства только вместе с Хлодвигом в 496 г., не пройдя через фазу арианства. Коронованный в Реймсе св. Ремигием, после обращения в христианство своего народа Хлодвиг открыл эпоху постоянных вмешательств во внутренние дела церкви, которые остались неизменной чертой политики франкского королевства.
В Норике и Паннонии, у ругов, развернулась миссионер-! екая деятельность св. Северина. На Британских островах, где все, как видно, приходилось начинать сызнова после развала имперского законопорядка, возникла новая волна христианизации. Бретонский епископ по имени Патриций, рукоположенный в Галлии, перебрался в Ирландию и распространил там евангелие на кельтском языке, несмотря на упорное противодействие друидов, жрецов местных культов. Его влияние оказалось столь значительным, что еще в конце VIII в., когда пришли «люди с Севера», облик, который он придал ирландскому христианству, уже невозможно было изменить.
Остготы, или «восточные готы», под предводительством своего короля Геодориха завоевали Италию в 493 г. После трехлетней осады Равенны Одоакр был разбит.
Пришедший в Италию из Мезии Теодорих изучал искусство ведения войны и управления государством в Константинополе. Но он быстро отдал себе отчет в разобщении между византийским Востоком и Западом. Ревностный арианин, он искал сближения между готской военной знатью и италийской аристократией, враждебной арианству, прибегал к посредничеству некоторых выдающихся представителей культуры той эпохи — от Боэция до Кассиодо-ра. Но планам этим не было суждено осуществиться гак же, как и его проекту создания своего рода федерации новых государств Западной Европы под главенством самодержца германского происхождения, способного положить, конец политике унизительных соглашений с Византией.
Созданному им королевству со столицей в Равенне выпали на долю тяжелые испытания.
Провизантийская партия еще была сильна в Риме, и она доставила Теодориху немало хлопот. Репрессии были безжалостны. Епископ Иоанн, преемник Ормизда, умер в заточении; Боэций был обвинен в государственной измене и казнен в 524 г. Через два года умер и король. Прежней сплоченности остготов уже не было, и войско Юсти-виана опустошило Италию, сломило сопротивление готов в ходе военных действий, продолжавшихся с 535 до 553 г. Рим был захвачен Велизарием в 536 г., и мало-помалу вся страна оказалась в руках византийцев. Италию они рассматривали как простую колонию. Но византийское владычество на Аппенинском полуострове продолжалось до 568 г., когда лонгобарды оттеснили имперские силы к Равеннскому экзархату и в крайние южные районы.
Интересна патетическая фигура Северина Боэция (475–524), римского сенатора, человека обширной культуры, советника Теодориха. Он был убежден в необходимости развивать во всех областях сотрудничество италиков с готским режимом, который он считал более гуманным, чем предыдущие. Однако он был вовлечен в интриги и дворцовые заговоры провизантийскими элементами, озабоченными спасением того, что еще уцелело от их экономических и социальных привилегий. В темнице, в ожидании смерти, Боэций написал трактат «Философское утешение», который пользовался исключительным успехом на протяжении всего средкевековья как синтез христианской мысли. В действительности идея этого сочинения, аристотелевская и неоплатоническая одновременно, удивительно эклектична. Имя Христа в нем даже не упоминается и божество рассматривается лишь как «высшее благо». Но влияние христианской идеологии в труде Боэция неоспоримо, оно особенно сказывается в трактовке им проблемы существования зла в мире, которое направляет данные богом законы.
Кассиодор (480–570), будучи более ловким человеком, пережил бурю. Он мог поэтому отдаться занятиям хрониста остготского королевства и реорганизатора свободных искусств, грамматической науки, философии и музыки. После смерти Теодориха в 526 г. он стал официальным консультантом Амаласунты, Теодата и Витига в бурный период преемников первого готского короля. Но когда Велизарий захватил в Равенне в 540 г. Витига в плел, политика стала представляться Кассиодору бесполезной растратой религиозных ценностей. Он удалился тогда в
Сквиллац, в Калабрию, где родился. Кроме трактата о душе, дополнявшего сборник его «Разных сочинений», он переработал (15 книг) латинский перевод «Трехсторонней церковной истории» Сократа, Созомена и Феодорета. Кассиодор основал монастырь в Виварии, около Сквилла-ца, — то была как бы исследовательская община, специально занимавшаяся переводами и продажей кодексов. Этот центр, прекративший существование в IX в., оказал заметное влияние на церковную культуру раннего средневековья.
Появлялись все новые и новые местные власти, которые соперничали друг с другом и оказывались неспособными охранять гражданское население. В результате усиливался авторитет высшего и низшего духовенства, особенно в Центральной и Южной Италии. В подобных условиях возникла средневековая деревня, которая заменила еще уцелевший до той поры по чисто экономическим причинам «городок», поселок. Колоны, бедные крестьяне, сельские рабы и свободные труженики группировались вокруг церковного прихода, чтобы избежать грабежа и разорения. «Плебеи» стали прихожанами. Требование независимости епископов, в первую голову римского епископа, вело к установлению нового порядка в отношениях между государством и церковью.
Понтификат Геласия I (492–496) стал выдающимся периодом церковной истории не из-за «Декрета», который понапрасну носит его имя, а благодаря посланию Геласия, в самом деле подлинному, обращенному к византийскому императору Афанасию (491–518). Независимость римского епископа от общественной власти утверждается а этом документе в неизвестных дотоле терминах. Если истинно, говорит Геласий, что гражданские власти и церковные иерархии предназначены волею бога управлять человечеством в соответствии со своей компетенцией, то следует все же признать за церковью большее достоинство и право судить о поведении самих самодержцев, и при том не только в духовной сфере, но также в светских делах. Что же до римского епископа, то он обладает властью — принципатом — над всеми епископствами. В этом смысле термин «принципат» употреблялся впервые. Имперская канцелярия приняла его.
Геласий не колебался в осуществлении на практике своих идей. В Риме он, не дожидаясь чьего бы то ни было согласия, объявил о весьма суровых мерах против последних манихейских общин, которых еще терпели. Он выступил против сенатора Андромаха, намеревавшегося снова разрешить языческое празднество Луперкалий. Однако время для подобного всевластия не созрело. Еще долгое время, вплоть до возникновения лонгобардского королевства, папы должны были покоряться решениям византийских императоров, и притом в религиозной сфере, особенно во время царствования Юстиниана.
УЧРЕЖДЕНИЕ БЕНЕДИКТИНСКОГО ОРДЕНА
В период великих теологических распрей васи» лианские монахи, беглецы или ссыльные, распространили на Западе нормы восточного аскетизма. В IV и V вв. в Италии, Галлии, Африке и Испании широко распространились киновии. Недоставало, однако, Общей модели, которая помогла бы привести к единообразию их жизнь. Только в начале VI в. в центре готской оккупации возникает бенедиктинское монашество, которое добавляет к молитве труд как выражение божественного волеизъявления.
[133] (Канон XXV1I1 Халкидонского собора 451 г.)