MoreKnig.org

У истоков христианства (от зарождения до Юстиниана): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Донини Амброджо



Шрифт:

Дискуссии, развернувшиеся в IV в. в христианской церкви, способствовали выдвижению нескольких епископов и толкователей текстов, которые вошли в категорию «отцы церкви». На Востоке кроме Афанасия и трех каппа-докийцев — Григория Нисского, Григория На-зианского и Василия Кесарийского — выделяется фигура Иоанна, прозванного Хризостомом или Златоустом. Личность сложная и противоречивая, Иоанн несомненно был выдающимся проповедником. Он одним из первых начал употреблять по-гречески термин «христианство». Призванный в 397 г. занять епископскую кафедру в Константинополе, он вскоре стал жертвой ревности и соперничества александрийских епископов, не желавших примириться с упадком своей епархии и александрийской школы, которую затмила новая столица империи. В 404 г. жена императора Аркадия Евдоксия заставила изгнать его с епископской кафедры. Иоанн не скрывал своей консервативной ориентации в социальной сфере. «Недостаточно рабу стать христианином, — утверждал он с безжалостной прямотой, — чтобы его можно было считать свободным человеком».

На Западе в числе целой когорты менее значительных лиц мы встречаем миланского епископа Амвросия и Иеро-нима, умершего в Вифлееме в 420 г., приверженца аристократического аскетизма индивидуалистского толка, неутомимого редактора древних латинских переводов Ветхого и Нового заветов, которые он систематизировал в «Вульгате», или «народном» переводе, использовав свое знание еврейского и греческого языков. Особенно выделился живший в Северной Африке Гиппонский епископ Августин, ревностный и пристрастный теоретик божественного выбора «избранных», идеи двух противостоящих друг другу «градов» — божьего и человеческого.

ПАТРИСТИКА

Об отцах церкви начали говорить с середины IV в., и этим термином стали именовать группу особенно авторитетных церковных авторов. Но сам термин «патристика»,[110] косвенный падеж patros[111] — «отец». — Прим. пер. ], которым обозначали продолжительный период формирования христианской догматики, получил свое подлинное значение только в эпоху Реформации, когда протестанты противопоставили эпохе отцов, понимаемой как нечто целостное, школу средневековой мысли, и в первую очередь «схоластику», которую они отвергали как извращение евангельской проповеди. Патристика охватила целую эпоху: на Западе — вплоть до начала VII в., где ее последним представителем стал Исидор Севильский, на Востоке — еще на несколько столетий дольше, вплоть до Иоанна Дамаскина, Фотия.

Термин «патристика» не является историческим. Еще менее историчен титул «учитель»(«доктор церкви»), присваивавшийся специальной декларацией соборов или папских властей. Все отцы — докторы, учители[112] — «учить», «обучать» (а не «лечить» — это значение закрепилось только в XIX в.); отсюда понятие «доктор наук», «доктрина» и т. п. — Прим. пер. ], но не все докторы — отцы. Еще и теперь в духе католической традиции продолжают провозглашать докторами выдающихся теологов нашего времени. На определенное время подобная прерогатива была резервирована за четырьмя крупнейшими отцами греческой церкви (Афанасием, Василием Кесарийским, Григорием Назианским и Иоанном Златоустом) и четырьмя — латинской церкви (Амвросием, Иеронимом, Августином и Григорием Великим). Из их числа был исключен за оппозицию августинианской доктрине греховности и благодати Винцент Леринский, аскет полупелагианского направления, который, впрочем, оставил в истории догматики классическое определение истинности христианского вероучения: «Должно считать истинным то, во что веруют повсюду, всегда и все» (в «Трактате о древности и универсальности католической веры», написанном около 434 г. под псевдонимом «Перигрин» — «Странник», «Пилигрим»).

К категории отцов церкви были приобщены и те, кто занимался сбором более или менее приемлемых сведений о христианских общинах первых веков и о событиях, которые привели к преобладанию новой религии. Их весьма неточно именовали «историками».

Первый из них, Евсевий Кесарийский, довел сбою «Церковную историю» до победы Константина над Лици-нием в 324 г. За ним последовали продолжатели его дела, все писавшие по-гречески, — Сократ, Созомен, Феодорет и Филострогий. В совокупности они дают представление о периоде, начавшемся с отречения Диоклетиана в 305 г. и завершившемся смертью Феодосия II в 450 г. На Западе помимо Лактанция, историографа бесславного финала гонителей христианства, мы видим Руфина из Аквилеи, который перевел на латинский язык и дополнил «Историю» Евсевия, хрониста Сульпиция Севера, вовлеченного в бурные события религиозной жизни Аквитании и Галлии во второй половине IV в., и антиязыческого полемиста Ар-нобия из Сикка, африканца, жившего на рубеже третьего и четвертого столетий, автора трактата «Против язычников» — настоящего кладезя сведений для познания древних племенных и национальных культов, завершившего доконстантинианскую апологию христианства.

Позты рождаются, особенно на Западе, в атмосфере культа мучеников и святых и прославления их примера для массы верующих. Если исключить Пруденция, происходившего из Испании, стиль которого не всегда лишен элегантности, то все они, самое большее, лишь слабые подражатели поздней латинской поэзии. Паолин, нольский епископ с 409 г., описал жизнь и чудотворные деяния св. Феликса (заточенного во времена преследований христиан императором Децием) в не менее изощренных и напыщенных стихоплетениях, чем творения многих рифмоплетов эпохи упадка.

По мере христианизации империи более редкими стали пресловутые «ересиологи», которые, надо сказать, могли бы спасти от уничтожения и донести до нас непосредственную документацию о наиболее значительных группах инакомыслящих того времени, которые выражали протест некоторых слоев рядовых верующих, разуверившихся в официальном духовенстве. Все же отдельные сочинения представляют большой интерес. Это «Панарион», или «Картотека лекарств» для лечения ересей, написанный Епифанием Саламинским около 375 г., и труды ряда латинских авторов, например Филастрия Брешианского, почти неизменно заимствовавших сведения у своих восточных собратьев. Даже философские школы и мистические течения древности получили тогда наименование «ересей». Из 156 учений, осужденных Филастрием в качестве еретических, 28 — предшественники самого христианства.

Обильная экзегетическая литература, комментировавшая библейские тексты и труды наиболее почитаемых теологов, опирается преимущественно на александрийскую традицию и на аллегорическую интерпретацию Оригена. Она включается в русло религиозного воспитания масс, историографический интерес к ней невелик, если не считать изучения внутренней жизни церкви, которое позволяет нам пополнить знание идеологии, стиля, языка и все более частого использования классической литературы, превращенной в служанку христианского вероучения. Иероним клял себя за то, что оказался более близким Цицерону, чем христианству. Об этом ему привиделся сон, который сильно его беспокоил.

То же можно сказать и об укоренившемся обычае сохранять и передавать тексты проповедей и молитв, которые произносились виднейшими представителями иерархии в минуту воодушевления для назидания верующих как на греческом языке восточных проповедников, среди которых выделяются Василий и Златоуст, так и на новом, гибком народном языке церковной латыни Амвросия и Августина, оставивших свыше четырех сотен проповедей.

Возникшие из потребностей религиозной полемики, они в конце концов приобрели самостоятельное значение, выходящее за пределы реальных намерений их авторов.

ДВА ГРАДА БЛАЖЕННОГО АВГУСТИНА

Характерным примером превращения такого текста, порожденного вполне конкретными запросами времени и места, в трактат, применимый во все эпохи, определивший настроения не только всего средневековья, но и нового времени, служит главный труд гиппонского епископа, названный им «О граде божием».

Поводом для составления этого рода энциклопедии христианской концепции истории, разработке которой Августин посвятил значительную часть последнего периода своей жизни, послужило совершенно случайное, хотя и знаменательное событие: осада Рима вестготами Алариха, завершившаяся в 410 г. частичным разрушением города, не знавшего дотоле ни разорения, ни резни, ни бегства Ж ителей.

Аларих был арианцем. И как таковой, он пощадил многие памятники и сами владения христиан. Но впечатление от падения Рима было огромное. На пути от Балканского полуострова в Италию полчища Алариха встречали восставшие рабы, покидавшие земли своих господ и массами вступавшие во вторгнувшиеся в страну вооруженные отряды. В 408 г. вестготы дошли до ворот города и перерезали сообщение римлян с портом Остия, от которого зависела экономика города. И после длительной и тяжелой осады они проникли в древнюю столицу.

Не только последние защитники языческой идеологии, но также и многочисленные слои христиан неизбежно увидели в этом несчастии свидетельство гнева древних богов, под покровительством которых Рим стал великой империей, и возложили ответственность за катастрофу на новую религию, основанную на культе чуждого римским традициям бога. Августин следил издалека за развитием этой трагедии. Он стал свидетелем наплыва в Африку многочисленных уцелевших от резни людей и решил противодействовать неверию, пытаясь преодолеть ситуацию и превратить христианство из обвиняемого в обвинителя.

Он начал свой обширный трактат в 413 г. и закончил его в 427 г., за три года до смерти. Этот труд, состоящий из двадцати двух неравных по достоинству и нередко наивных по замыслу книг, можно разделить на две четко обособленные части.

В первых десяти книгах Августин стремился начертать обоснованную фактами историю возникновения и развития римской державы, не скрывая при этом своего восхищения ею. В них нет недостатка и в критических нотах, но они возникают в связи с реальной жизнью людей, их страданиями и чаяниями: их пробуждает в сознании Августина идея осуждения, выдвинутая богом, свободным от всякой ответственности за притеснения и жестокости, которыми римляне запятнали себя по отношению к другим народам. Эта идеологическая установка дополняется Августином в двенадцати следующих книгах изложением концепции истории, развертывающейся безотносительно к существованию Рима и его империи. Его концепция проникнута духом абстрактного космогонического и морального дуализма — таков результат интерпретации природы и жизни, усвоенной Августином за долгое десятилетие его сближения с манихейством.

Не существует, согласно Августину, разных стран с различным устройством общества, разных народов и противостоящих друг другу империй, приведенных к единству под властью Рима. В становлении и развертывании сообщества людей сосуществуют два града, град добра и град зла, град бога и град сатаны, благодати и осуждения. Начала того и другого включены во все государственные образования, они доныне оспаривают господство над миром и существуют также в лоне христианского общества. Конечно, «вне церкви нет спасения», как утверждал еще Киприан Карфагенский, но Августин допускает возможность приобщиться к граду божиему даже тогда, когда по независящим от человеческой воли обстоятельствам мы оказываемся исключенными из земной церкви. Отметим, впрочем: этот принцип никогда не был принят церковными иерархиями, хотя и укоренился среди августинианцев.

Оба града охватывают весь мир. Выбор между ними зависит не от свободного решения человека, а от вмешательства извне, определяемого законами, от действия которых никто не может уйти. Так мы попадаем с Августином в атмосферу не подлежащего критике теологического детерминизма. Учение о благодати и предначертании послужило иррациональным ответом на вопрос о происхождении и судьбе человека, продиктованным ситуацией того времени. И объяснение падения Рима от руки Алариха ке выходит за рамки ирреального. Сам «град божий» был бы охвачен теми же противоречиями, если бы он не отождествлялся с официальной церковью, стоящей над всякой властью. Августин не определяет достаточно четко природы самой власти. Наделено ли государство божественной природой или же оно целиком пребывает в царстве зла — не ясно.

Теория «двух властей» пускает в это время корни. Представление Августина об истории, которое идет от метафизики более, чем от реальных отношений между людьми, открыло путь к построению замкнутых, жестких классовых структур мировидения, которые господствовали на протяжении всего средневековья и неизменно находили себе теологические оправдания на страницах сочинения Августина. Так, Павел Оросий развил идеи своего учителя в семи книгах «Истории против язычников» от сотворения мира до 417 г. В ней он пришел к заключению, что римская империя наказана только га свои преступления и аа испорченность нравов.

Добро и зло живут по ту сторону этого мира. Не будучи в силах собственными средствами обеспечить себе дучшую участь, человек Августина направляет все свои помыслы и поиски счастья и справедливости в сторону вечности. И небесный град будет всегда отождествляться с правящими силами, с системой владычества над массами, растворяя в мифе все искушения добиться воздаяния и вся-, кую надежду на освобождение.

РАЗВИТИЕ БОГОСЛУЖЕБНОЙ ПРАКТИКИ

После признания церкви имперскими властями усиливается и закрепляется тенденция к отчуждению богослужебной и обрядовой практики.

Изучая это явление, историк не должен ограничиваться освещением функций отдельных наиболее выдающихся личностей, как это принято по большей части в буржуазной историографии. Идея, что в конечном счете массы верующих решают своим признанием или отказом судьбу каждого религиозного факта, всегда должна оставаться центральной для историка. Необходимо помнить, что означал для миллионов и миллионов простых людей переход в христианскую веру и какие глубокие мотивы побуждали их признать руководство новой иерархии, когда рушились устои античного общества.

Даже когда иссякло действие факторов, возникавших вследствие прямого столкновения христианской религии с государственной властью, посвящение в христианскую веру по-прежнему считалось «вторым рождением», альтернативой состоянию экономического и политического подчинения. Лишь отдельные обличения некоторыми отцами церкви наглости богачей и несправедливости владения частной собственностью бросали тень сомнения на это представление о крещении. Пламенные осуждения такого рода мы встречаем и в некоторых проповедях Амвросия на Западе и Василия на Востоке. Но и они ограничиваются повторениями все того же утверждения, что положение вещей будет исправлено только в грядущей за гробом жизни.

Чтобы обеспечить себе право на эту надежду, решающим моментом для масс всегда оставалось вступление в новое общество «посвященных», как это веками было для приверженцев культов мистерий. Речь шла не о каком-либо простом приобщении, скрепленном подписью, но о выборе. И поэтому крещение по-прежнему принималось во взрослом состоянии. Обряд не носил того «священного» характера, который он получил много позже. Это было торжественное обещание, подобное клятве верности, принятию присяги. Не могло считаться «священнодействием» и исповедание грехов, наследие ессейско-иудаистской традиции.

Но и «священнодействие», то есть «мистерия», уже имело место с некоторого времени и становилось все более частым, чем было причастие, предназначенное поддерживать единство общины в память о самопожертвовании Христа. С IV в. особенно этот обряд превращался в жертвоприношение с использованием хлеба и вина, все еще не очень ясно символизирующих тело и кровь Иисуса. Отцы церкви пока еще не заботились о его более точном определении — это будет сделано теологами много позже.

По-прежнему к крещению требовалось готовиться в течение длительного периода приобщения. Оно состояло в усвоении положений христианского вероучения — это так называемый катехуменат, или «устное наставление» в сочетании с воздержанием от некоторых видов пищи, соответствующим современному посту. Обильная вероучитель-ная, катахетическая, или катехизисная, литература, созданная епископами IV и V вв., берет свое начало из этой практической потребности. Отсюда также и монотонность этих текстов, напоминающая назидание. В крестильном посвящении сохраняются пережитки древнейших ритуалов: воздержание от пищи, которое постепенно было распространено на всех верующих («пост»), отверзание уст для произнесения магических заклинаний, идущих от непонятных арамейских заклятий (например, «еффата» — «откройся»), увлажнение губ маслом (на Востоке) и слюной (на Западе), кропление освященной («святой») водой и возложение рук на верующего.

[110] От греческого слова pater [патер

[111] патрос

[112] От латинского docere [доцере

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Опознай живого (сборник)
Опознай живого (сборник)
[Детективы]
В книгу известного писателя Сергея Александровича Абрамова (1944 г. р.) вошли три его остросюжетные повести — «Опознай живого», «Сложи так» и «В лесу прифронтовом». Первые две рассказывают о борьбе
0
Ассистентка Его Темнейшества
Ассистентка Его Темнейшества
[Любовное фэнтези / Современная проза / Приключения / Фэнтези]
В жизни каждой уважающей себя выпускницы наступает момент, когда в кошельке - паутинка, в морозильной камере - таракан, а в голове - амбиций величиной с Башню Тёмного Властелина. Вот к нему-то и
0
Пушкин, Грибоедов и декабристы. Опасные знакомства
Пушкин, Грибоедов и декабристы. Опасные знакомства
[Исторические приключения / Биографии и Мемуары / Документалистика]
«Любовь к родине, вера в Россию, в ее силу, мощь, достоинство, любовь активная, горячая, мобилизующая на поступки, является характерной чертой передовой молодежи того времени, – пишет М. В. Нечкина
0
Анна. Биография самой влиятельной женщины Vogue
Анна. Биография самой влиятельной женщины Vogue
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Анна Винтур – женщина VOGUE, которая с 1988 года не только возглавляет самый авторитетный fashion-журнал, а с недавних пор единолично утверждает содержание и руководит всем, что выпускает
1
"Фантастика 2026-226". Компиляция. Книги 1-30
[Боевая фантастика / Попаданцы]
Очередной 226-й томик серии книг "Фантастика 2026", содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. В основе своей, романы включённые в эти сборники, есть эксклюзив, так как
0
Красные Пинкертоны
Красные Пинкертоны
[Шпионский детектив / Приключения: прочее]
Перед вами самая популярная книга 1925 года. Первый советский детектив, загадочный во всех отношениях. Книга, посвященная захватывающим приключениям красных Пинкертонов, вышла под псевдонимом С.
0
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
Отрицание реальности. Стратегия для Америки
[Публицистика / Государство и право / Документалистика]
Книга Элдриджа Колби, высокопоставленного военного эксперта Пентагона и экс-советника Дональда Трампа, – это не просто геополитический анализ, а отчаянный манифест человека, чья картина мира
0
Знай наших! Сила русского искусства
Знай наших! Сила русского искусства
[Биографии и Мемуары / Культурология / Документалистика / Театр]
В. И. Немирович-Данченко (1858-1943), крупнейший русский театральный режиссер, основатель Московского Художественного театра (вместе с К. С. Станиславским), в своей книге приводит такой эпизод. «На
0
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
Орден либералов. Как общество Мон Пелерин испортило жизнь всему миру
[Публицистика / Документалистика / Государство и право]
Эта книга – расследование деятельности одной из самых влиятельных и закрытых организации современности. Автор прослеживает путь общества Мон Пелерин от скромного интеллектуального кружка до кузницы
0
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
13 дней до Апокалипсиса. Хроника Карибского кризиса
[Биографии и Мемуары / Публицистика / Документалистика]
Карнбский кризис («Кубинский ракетный кризис») в октябре 1962 года – самый опасный момент в отношениях США и СССР, который мог привести к глобальной ядерной войне. Кризис был вызван размещением
0
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
Божественная Лада Каменская. Автобиография, письма, воспоминания
[Биографии и Мемуары / Документалистика / Театр]
Нередко бывая в городах и весях нашей необъятной страны и знакомясь с театральной жизнью, актёрами, режиссерами театров иных городов, кроме Москвы и Петербурга, Александр Георгиевич Соколов – актер,
0
Измена. Второе дыхание сердца
Измена. Второе дыхание сердца
[Психология / Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Проза]
— Мам, — рыдаю, — я их видела! — Кого, дочка? — не понимает она. — Мужа и Милану! В магазине! Вместе! Мама молчит. — Мам, они покупали продукты, как семья. Он её обнимал, целовал прямо в очереди, у
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
7
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
5
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Второй шанс для Лекаря. Том 9
Второй шанс для Лекаря. Том 9
[Альтернативная история / Попаданцы]
Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и приговором — прямо у хирургического
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
23
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Поцелуй Снегурушки
Поцелуй Снегурушки
[Русское фэнтези]
В деревню на са́мом краю Бездны словно из ниоткуда пришла девушка. Красавица с белоснежной кожей и глазами как спелая брусника – не иначе дар богов. Тут и к бабке за советом идти не надо! Но молодой
0
Гарри Баратеон наследник Железного трона
Гарри Баратеон наследник Железного трона
[Боевик / Фанфик / Повесть]
Есть упоминание наркотиков. -- Создано с помощью нейросети. -- Гарри Баратеон родился после победы его отца в восстании. Унаследовав внешность матери, но силу рода Баратеонов. История
0
Смертельная смена
Смертельная смена
[Любовная фантастика]
Медсестра Эди Спенс отчаянно нуждается в отпуске. Ей необходим полноценный отдых вдали от безумия, которое постоянно преследует её на работе с паранормальными пациентами. Однако, как только Эди и её
0
Вечные Пески. Том 9
Вечные Пески. Том 9
[Самиздат / Героическая фантастика]
Вечные Пески бесконечно огромны и недоступны людям. Они бесконечно прекрасны и разнообразны, но многие ли могут похвастаться, что видели хотя бы малую их часть? Пока люди заперлись в своём последнем
0
Лёд и пламя. Миссия попаданки
Лёд и пламя. Миссия попаданки
[Любовная фантастика / Попаданцы]
Высокий и гордый белый дракон Торгал, известный своей холодностью и высокомерием, учится в академии магии огненных искр, среди людей. Людей которых воспринимает лишь как пыль под ногами. Однако мир
1
Главная роль актрисы-попаданки
Главная роль актрисы-попаданки
[Попаданцы / Классическое фэнтези]
Посвящается Кире Фелис Была заслуженной артисткой Советского Союза — стала попаданкой в Серебряный век. Ничего, я и здесь буду служить в театре. Но почему меня не хотят принимать в труппу?
0
Антикомендантский Час
Антикомендантский Час
[Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
В голове - хоровод пьяных медведей и голых балерин. От любого света норовит взорваться мозг, а запахи чувствуются так тонко, словно я парфюмер. И ни хрена не помню, как тут очутился. Но знаете,
0
Мамонт
Мамонт
[Магический реализм / Исторические приключения / Путешествия и география]
Кирилл Еськов одержим идеей найти останки мамонта. Некий писатель отправляется на машине времени в будущее, и увиденная картина его поражает. Физик Лебедев с риском для жизни контрабандой через
0
Волкодав
Волкодав
[Самиздат / Попаданцы / Городское фэнтези]
Я принял стакан с апельсиновым соком от того, кого считал другом, и умер. Напоследок он пообещал, что позаботится о моей жене, сволочь! К счастью, моя смерть не была окончательной, и я попал в мир,
1
Развод из-за рыжей плутовки
Развод из-за рыжей плутовки
[Современные любовные романы / Самиздат]
— Никита, прости, я выбрала не тебя, — говорю я, еле сдерживая слёзы. — Я уже давно это понял. Знаешь, когда я тебя увидел, то думал, ты особенная, а ты оказалась такой же, как и все: меркантильная
0
Проект:
Проект: "Возмездие" Книга 4
[Самиздат / Постапокалипсис]
Жестокий мир, где тела печатаются в "Принтере", и слепых и беспомощных людей обращают в рабство. Где за всем наблюдает система, а населяют его кровожадные техноварвары, и даже смерть не становится
1
Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года
Дебют Тридцатилетней войны. Битва на Белой горе 8 ноября 1620 года
[История]
Книга немецкого историка Юлиуса Кребса посвящена одному из ключевых сражений Тридцатилетней войны — битве на Белой горе 8 ноября 1620 года, исход которой во многом предопределил дальнейшее развитие
0