— И что ты сказала?
— Что с тех пор, как моя обожаемая мачеха застукала меня, играющую в камки с голым мужиком, у меня начинают болеть уши, как только я слышу про эту игру.
— Что, так прямо и сказала? — восхитился Малек.
— Примерно.
— Ничего себе! — Малек погрустнел. — И тебе это, как всегда, сошло. Если б я так пошутил, у-у-у, что бы со мной было. А почему ты играла в камки с голым мужиком?
— Ну… он был тоже не совсем мужик, так, подросток. И он был пьян…
— И?
— Ну… меня тогда как раз начал обуревать интерес к разнице между полами, скажем так. А играл этот конюшок хуже худшего, так я решила, что мне подвернулся удобный случай удовлетворить свой интерес. Короче, я выиграла почти всю его одежду, но тут появилась леди мама и все испортила.
Малек хихикнул:
— И ты так и осталась в неведении относительно основного различия?
— Ага, — я сокрушенно кивнула, — а поскольку сестер и братьев у меня не было, просвещать меня было некому, я так до сих пор и мучаюсь догадками насчет этой самой разницы. Может, ты наконец мне все разъяснишь?
— С удовольствием. Но как-нибудь в другой раз, в более интимной обстановке. Жаль, ты не заглянула ко мне позавчера вечером. Я тут в одно горло бутылку медового гарайского выжрал.
— Врешь! — удивилась я. — Только не пой мне, что это тебя Темный таким образом склонял к ученичеству, все равно не поверю.
— Наоборот. Это я с горя напился. Пробрался в хранилище к нему и спер бутылку.
— Кровь Сибелы! Слушай, сопри и для меня бутылочку, а? А еще лучше пару.
— Я теперь вроде как его ученик — нельзя… Он мне полдня после посвящения разъяснял, что мне можно как его ученику с его разрешения и чего нельзя. Так вот, без разрешения можно только дышать и испражняться. А брать без спросу или явного указания любые его вещи, пусть даже старые и ненужные, нельзя никак. Накажет.
— Жаль… Хорошо хоть было?
— Поначалу — да. А утром… утром было много хуже, чем было хорошо вечером.
Я вздохнула.
— Ладно. Я знаю про то, что тебя увел из «Головы вепря» какой-то бандит, после чего тебя никто не видел. Как ты сюда-то попал?
Малек помрачнел.
— Я так понял, тот бандит на Урсая работает… или подрабатывает. Короче, он меня прямо к нему привел, а потом, когда он понял, что я его узнал, то есть он сам назвался и увидел, что я его знаю, он ему сказал, чтобы он меня сюда отвел, а он меня по голове чем-то треснул, и очнулся я уже тут.
— Ничего не поняла, — честно сказала я, — кто кого к кому привел и кого ты узнал?
— Бандит привел меня к Урсаю, — раздраженно ответил Малек. — Тот назвал мне свое имя, я его вспомнил и, видимо, побледнел или вздрогнул, и он это заметил.
— Уже лучше, — похвалила я. — А потом Урс Ахма сказал бандиту, чтобы он тебя оглушил и доставил сюда?
— Нет, он сказал… ну, то есть — да, в общем… Хотя он не так сказал…
— Неважно, как он сказал. Ты мне лучше ответь, с чего этот бандит именно тебя к Урсаю привел? Не Шалима, не Форку? И не Анри, ростовой столб ему в задницу?
Малек замялся.
— Ну, я еще в таверне Урсая заметил. Ты ж видела, тип он примечательный. Вот я его и разглядывал. А он подумал, что я его узнал, хотя я ничего такого и не думал.
— Поня-атно, — протянула я, глядя на него искоса. — Разглядывал, значит. Ясненько.