Снаряд тронулся с места под слабое гудение мотора.
– К штанговому аппарату, Нина! – послышалась команда Мареева. – Подготовить запасные штанги!
– Есть подготовить запасные штанги!
Малевская проверила движения крошечного мотора, ходившего по рельсу под потолком камеры. Клещи мотора крепко держали одну из запасных штанг. Оба ее конца, немного сточенные, имели более мелкую, чем вся штанга, винтовую нарезку. Нижний конец мог ввинчиваться в отверстие первой штанги, находившейся уже на позиции в конусе, а на верхний конец навинчивалась вторая, запасная штанга.
– Включаю второй мотор для штанг, – сказал Мареев.
Оба мотора загудели низкими голосами, и снова бодрость наполнила камеру и сердца людей.
Мареев не отходил от распределительной доски. Постепенно он довел скорость спуска до прежних пяти метров в час. Скрежет бурового аппарата и шорохи за стеной снаряда все сильнее доносились снизу и с боков.
Малевская стояла у штангового аппарата, не сводя глаз с Мареева, готовая при первом его знаке пустить в ход штанги.
Прошло пять, десять, пятнадцать минут. Спокойно и уверенно работал буровой аппарат. От его ровного скрежета расцветали надежды в душе Малевской, смягчались улыбкой заострившиеся скулы Мареева.
– Володя, – сказал он, – подай мне снимок с короткой дистанции.
– Нажми красную кнопку с левой стороны аппарата, – добавила Малевская.
В одно мгновение распоряжение было исполнено. Володя со счастливым лицом передал Марееву снимок. Мареев посмотрел и сказал:
– Сеть трещин без изменений…
Он не успел еще закончить фразу, как потрясающий грохот покрыл его слова. Снаряд сорвался с места и ринулся вниз. Громовые удары раздавались то с одной, то с другой стороны. Вцепившись одной рукой в металлическую полочку, не спуская глаз с глубомера, Мареев выключил мотор бурового аппарата. Один… два… три метра пролетели на глубомере в несколько секунд.
"Колонны!.. Колонны!.." – пронеслось в мозгу Мареева.
Малевская, бледная, с горящими глазами, изо всех сил держалась за конус штангового аппарата, следя за Мареевым. Володя схватился обеими руками за железную лестницу.
Чуть задержавшись на третьем метре, встряхнувшись при этом с такой силой, что Мареев отлетел к стене, снаряд продолжал в гуле и грохоте нестись вниз.
Стрелка глубомера судорожно дергалась по циферблату.
Четвертый… пятый… шестой метр… Страшный толчок швырнул Мареева и Малевскую на пол, и все затихло.
Снаряд остановился.
Володя с криком бросился к неподвижно распростертой на полу Малевской. Но прежде чем он успел дотронуться до нее, она быстро вскочила на ноги и встала, еще оглушенная, у штангового аппарата. Мареев уже стоял у распределительной доски.
– Ничего, Володька, ничего, – едва слышно проговорила Малевская.
– Никита! – раздался из громкоговорителя голос Брускова. – На втором минерализованном слое колонны задержали снаряд. У вас все благополучно?
– Все в порядке, Михаил! – ответил, подходя к микрофону, Мареев. – Но нас здорово тряхнуло.
– Здесь что-то разбилось из химической посуды, – продолжал Брусков, – но диски вращения и сами колонны выдержали толчок превосходно.
– Отлично… отлично, Михаил!
– Что теперь делать?
– Жди распоряжений! Как ты себя чувствуешь, Нина? – обернулся Мареев к Малевской. – Ты ушиблась?
– Нет, Никита. Я довольно удачно упала.
– А ты, Володя? Ты очень испугался? – продолжал спрашивать Мареев.