Тайна двух океанов. Победители недр: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мареев улыбнулся, и Володя чуть не подскочил от радости.

– А ты молодчина, Володька, – сказал Мареев. – Не любишь сидеть сложа руки, когда вся команда на аврале. Это хорошо. Почему бы ему, в самом деле, не попробовать, Нина? – обратился он к Малевской. – Пусть он сделает параллельно с тобой несколько анализов, и, если справится, поручи ему это несложное дело. Конечно, под твоим постоянным наблюдением.

Володя сиял.

– Вот увидите, Нина Алексеевна! Вот увидите!

Малевская развела руками.

– Ну, Володька, раз у тебя такая протекция… ничего не поделаешь – сдаюсь.

Володя захлопал в ладоши, сделал несколько диких прыжков и сразу же затормошил Малевскую.

– Ну, давайте, давайте! Спасибо, Никита Евсеевич, что поддержали старого пионера!

– Рад услужить, старина! – расхохотался Мареев.

– Где запасной тигелек, Нина Алексеевна? Можно взять этот шпадель? – суетился Володя, сгорая от нетерпения.

– Только не торопись, не спеши, Володька, – умоляла Малевская, – а то с первого же раза напутаешь и оскандалишься. И не будет тебе больше доверия…

Мареев вернулся к своим записям. Не слишком ли мрачно он рисовал себе опасность? В конце концов нужно учитывать и огромное давление, которое должно как-то нейтрализовать разрушительную работу воды. Кроме того, можно будет использовать штанги… А славный мальчуган Володя… Жаль только, что попал в эту опасную передрягу! "Старый пионер"!..

Мареев усмехнулся. Свободно и легко лились из-под пера строки…

Глава 9

Падение в пустоту

Первые подозрительные пятна на киноленте нижнего аппарата обнаружил Мареев в начале своей вахты, в 0 часов 10 минут 23 декабря.

Малевская спала. Брусков сидел в шаровой каюте над графиками. Володя заканчивал анализ породы на влажность. Он сосредоточенно взвешивал кучку сухой, прокаленной белой пыли на тончайших аналитических весах, всегда спрятанных от посторонних вредных влияний в специальном стеклянном шкафчике. За десять прошедших часов Володя прочно закрепил за собой положение второго химика экспедиции. Самая придирчивая проверка его анализов ни разу не обнаружила в них ошибки. Сейчас Малевская впервые смогла отдохнуть после непрерывной, почти суточной работы.

Влажность породы быстро нарастала и становилась все явственней. Плотность ее одновременно падала, хотя и не так резко. Густая сеть трещин на киноснимках пересеклась теперь каналами, расширявшимися порой до одного-двух сантиметров. Малевская едва успевала делать частные анализы образцов и обрабатывать снимки киноаппаратов – боковых и нижних. Кроме того, нужно было каждые два часа делать общий анализ породы. Если бы не помощь Володи, Малевская выбилась бы из сил задолго до наступления решающих часов.

Мареев не хотел будить ее: ей нужно было дать выспаться. Он внимательно рассматривал киноснимок, полученный с глубины около ста метров под снарядом. На снимке ясно проступала среди смутной сети трещин темная извилистая полоса с расширением как раз посредине. Это было то, чего больше всего опасался Мареев: подземный водный поток на пути снаряда. Мареев торопливо произвел измерения темной полосы и ее расширения и с лихорадочной быстротой начал делать вычисления.

Испарина покрыла его лоб, когда он закончил их. Ширина полосы, особенно в ее средней части, была угрожающей. Успеет ли снаряд обогнуть этот подземный туннель? Не слишком ли он к нему приблизился?

Мареев бросился к распределительной доске и включил аппарат поворота. Одновременно он перевел мотор на уменьшенное число оборотов. Уменьшив скорость продвижения снаряда до пяти метров в час, Мареев давал ему возможность отойти дальше от опасной вертикали. Теперь Мареев сосредоточил все свое внимание на киноаппарате.

Темная извилистая полоса с расширением посредине все резче проступала на снимках, но положение ее оставалось без изменений. Мареев с возрастающим напряжением всматривался в проходящие перед его глазами кадры. Оттого, что снаряд отклонялся в сторону от вертикали, извилистая полоса должна была на снимках перемещаться в противоположную сторону. Однако перемещения не было заметно, и это беспокоило Мареева. Лишь через полчаса он смог уловить чуть заметное отклонение полосы от прежнего ее положения в центре снимка, но в то же время изображение на ленте стало мутнеть. Мареев спохватился: объектив стометровой дальности перешел уже на глубины, лежащие под пустотой.

Мареев переместил объектив на прежнее место в аппарате, передвинул к окошечку объектив пятидесятиметровой дальности и настроил его на фиксацию темной полосы. Опять появились ее четкие очертания, и Мареев уже не выпускал их из поля зрения, непрерывно регулируя аппарат по мере продвижения снаряда вглубь. Полоса на снимке отодвинулась за это время еще немного к его краю. Мареев не сводил с нее глаз. Время от времени он бросал беспокойные взгляды на глубомер, висевший на стене.

Глубина по вертикали нарастала, метр за метром, снаряд приближался к роковой полосе. Все резче, все яснее проступали ее извилистые очертания, но слишком медленно они отодвигались к краю ленты.

Мареев весь ушел в наблюдение за этим убийственно-медленным продвижением полосы. Он не замечал времени, не чувствовал, как немеют спина и шея от неудобного положения над аппаратом. Лишь когда изображение полосы на снимке совсем исчезнет, когда она уйдет из поля зрения киноаппарата, можно будет вздохнуть свободно и сказать, что опасность встречи миновала.

Успеет ли, однако, снаряд при той небольшой кривизне, которую он способен описывать, вовремя обогнуть опасную пустоту? Не слишком ли близко от нее он начал свой обход?

На лестнице послышались шаги.

– В чем дело, Никита? – с тревогой спрашивал Брусков, торопливо спускаясь в буровую камеру. – Ты переменил направление?

– Да, Михаил, – ответил Мареев, не отрываясь от киноаппарата. – Впереди показалась пустота, нечто вроде пещеры, и я пытаюсь обойти ее.

– Я только сейчас заметил этот маневр в каюте… Ну как? Мы отклоняемся от пещеры?

– Не очень, Михаил… Не так, как хотелось бы.