— Конечно, — а почему это мне отказываться? Мне тоже хочется поговорить. О Вороне. А ты уж точно не сочтёшь, что я сошла с ума. Ты же веришь в потустороннюю ахинею. — Только приходи пораньше. Прямо сейчас приходи. Я вечером работаю.
— Хорошо, пока, — сказал Антон ожившим голосом и повесил трубку.
Лариса подмигнула собственному отражению в зеркале. Ей было весело.
Антон зашёл минут через двадцать — примерно столько времени и требовалось, чтобы дойти от дома Антона до дома Ларисы. Школа, где в своё время они оба учились, находилась примерно посередине.
Лариса открыла дверь. Усмехнулась, посторонилась, пропуская Антона в квартиру.
До чего же он всё-таки был забавен! Тошечка-астролог. Вероятно, его ухоженные волнистые волосы и аккуратная бородка вместе с приподнятыми бровями и правильными, даже слишком правильными чертами подчёркнуто одухотворённого лица и напоминали кому-то с извращённой фантазией Христа в молодости, но Ларисе, далёкой от подобного богохульства, Антон напоминал печального спаниеля. Под длинным светлым пальто Антон носил какую-то хламиду золотисто-коричневого цвета, из-под которой торчали бархатные брюки. Китайские деревянные чётки болтались на его костлявом запястье, а от одежды сильно пахло сандалом.
Прелесть, что за мальчик, думала Лариса, глядя, как Антон снимает надраенные ботинки и ищет глазами отсутствующие тапочки. А вот и пойдёшь по моему пыльному полу в своих чистых носках. Потому что постесняешься спросить. А я тебя не понимаю. Вот такушки.
И он действительно пошёл в носках. Уселся на табуретку и поджал ноги, явно думая, что Лариса этого не замечает. Лариса насыпала свежемолотого кофе в турку.
— Ты очень хорошо выглядишь, — мрачно сказал Антон, глядя на старый плакат, прикреплённый булавками к обоям: с него юный Ворон в шипастой и кожаной рокерской сбруе улыбался, обнимая гитару. На шее — стальной скарабей на широкой цепочке. Его команда звалась «Жук в муравейнике».
— Ты мне или Ворону? — спросила Лариса, дожидаясь, пока кофе дойдёт.
— Конечно, тебе. Знаешь, я жутко рад, что ты выбираешься из депрессии. И что снова улыбаешься. Это очень хорошо, потому что при существующем положении вещей силы тебе понадобятся.
— А что, — развлекалась Лариса, — звёзды Сад-ад-Забих противостоят созвездию Водолея?
— Лар, я серьёзно.
Лариса выжала в чашку с кофе кусок лимона, добавила ложечку мёда — придвинула угощение Антону. Улыбнулась.
— И я серьёзно. Я верю. Я заранее под всем подписываюсь. Я становлюсь медиумом, как ваша сумасшедшая Римма. Причём я — круче. Я сегодня разговаривала с Вороном.
Антон поперхнулся первым глотком кофе и закашлялся. Лариса с самым услужливым видом похлопала его по спине.
— Ты — действительно серьёзно, что ли? — спросил Антон, отдышавшись.
— Я серьёзно, и ты серьёзно, и мы серьёзно оба. Тошечка, Ворон приходил этой ночью. Объяснил смысл этих Римминых каракулей и на гитаре мне играл.
Антон смотрел на Ларису, и глаза у него были, как блюдца, а кофейная чашечка стояла на столе совершенно неприкаянно.
— Ты меня обманываешь, — пробормотал он наконец. — Не может быть.
— Ну почему, — Лариса отпила кофе и со вкусом откусила печеньину. — Почему великая Римма или великая Ванга могут прозревать будущее и общаться с духами, а я — нет? Чем я хуже?
— Ты не просветлённая, — лицо Антона даже сделалось строже на пару мгновений. Этакий страж Истины, скажите пожалуйста. — Ты… Да ты не говорила бы таким тоном, если бы с тобой это действительно случилось. Не может быть.
— Да почему?
— Когда к обычным людям являются мёртвые, они заикаться начинают. И это ещё — по меньшей мере, а ты так об этом говоришь, будто твой Витька к тебе с концерта заскочил.
— Не исключаю такой возможности. Не знаю, дают ли концерты в тонком мире, но если дают, то, может быть, и с концерта. И играл замечательно. Тошечка, он играл замечательно! И был мил, мил невероятно.
— Погоди, погоди… он… как дух может играть на гитаре, ты понимаешь, что говоришь? Он был как сгусток эктоплазмы? Да?
Лариса рассмеялась.
— Как ты себе это представляешь — Ворон и сгусток чего-то там? Да он просто вошёл и сел. И сидел со мной полночи. Разговаривал и играл для меня. А что такое эта твоя плазма — я понятия не имею.
Антон нахмурился и скрестил руки на груди.
— Всё понятно. Я должен тебя предостеречь, Лариса. Римма права. Она звонила мне сегодня, сказала, что твоя душа вся окутана тёмным облаком. Я просто занервничал. Я даже посмотрел твой гороскоп, а там у тебя сущий кошмар. Ты не сердись, ладно? Просто теперь я понимаю, что Римма имела в виду.