Семен Палий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Палия!

И в тот же миг старшина, словно по команде, громко завопила:

— Мазепу! Мазепу! Мазепу-у-у!

Бросив взгляд на Мазепу и почему-то посмотрев туда, где стояли наемные полки, князь Голицын поднял посох.

Некоторое время толпа еще волновалась, затем постепенно стихла.

— Быть по-вашему, — сказал князь, — пусть будет гетманом Мазепа… Иван Степанович, — обратился он к Мазепе, — вам Украина вручает свою судьбу.

— Вот вам, хлопцы, и «вольные голоса», — съязвил неугомонный Мусий.

Василь хотел было ответить шуткой, но тут начался обряд посвящения в гетманы: Мазепа присягнул на кресте и евангелии в верности казачьему войску, потом думный дьяк прочитал Переяславские статьи, подписанные еще Богданом Хмельницким, затем новые, выработанные думным дьяком Емельяном Украинцевым, ведавшим делами Малороссийского приказа, и заранее согласованные с Мазепой. Эти статьи подтверждали привилегии старшины, освобождали ее от всяких поборов.

В чтение казаки не вслушивались, к тому же новые статьи дьяк читал так быстро, что под конец закашлялся, и понять их даже тот, кто старался, никак не мог.

Мазепа стоял молча, затаив в груди едва сдерживаемую радость, и делал вид, будто внимательно слушает чтение дьяка. Нелегко ему это давалось. Какая-то магическая сила то и дело притягивала его черные ястребиные глаза к булаве, что золотом и самоцветами сверкала на солнце. Отныне она будет принадлежать ему… В ней воплощены его давние мечты — власть, сила…

Мазепа посмотрел на толпу; он встретил прямые, холодные взгляды казаков и снова отвел глаза в сторону.

Казаки сперва разглядывали бояр, подолгу останавливали взгляд на Мазепе, а когда надоело, стали перешептываться; иные следили за ястребом, одиноко парившим в небе. Он то поднимался и, превратившись в маленькое пятнышко, описывал широкие круги, то снова опускался, выслеживая добычу.

…Наступил вечер. По всей долине зажглись веселые костры: казаки варили еду в больших казанах, жарили баранов. Тут же выбивали днища из бочек.

Ударил залп из пяти пушек — начался пир в честь старшины и похода, столь неудачно подготовленного Голицыным. Не дал этот поход России выхода к Черному морю, не прикрыл Украину от нападений басурманов. Знал Голицын: неприветливо встретят его в Москве, разве только правительница Софья заступится. Ведь всего год тому назад русские дипломаты умело объединили многие государства в священную лигу для борьбы с турками и татарами, сумели замириться с западными странами. Большое войско поручалось Голицыну, большие надежды возлагались на него…

В таборе настоящее веселье долго не наступало. Мрачно запивали казаки выборы гетмана, изредка перебрасываясь едкими шутками. Лишь когда опустела добрая половина бочек, зазвучали песни. Теперь казаки и стрельцы перемешались и пили вместе, угощая друг друга, пока пьяные не сваливались тут же, около бочек.

На холме в просторном шатре в два ряда были поставлены столы, загроможденные разными яствами и питьем. Однако места всем не хватило и кое-кому пришлось разместиться за столами под открытым небом возле шатра. На скамье, выложенной подушками и покрытой ковром, возле князя Голицына сидел Мазепа в синем бархатном, расшитом серебром жупане, шелковых, гранатового цвета шароварах и дорогих сафьяновых сапогах с огромными серебряными шпорами. Мазепа был весел, хотя пил мало, сыпал шутками, запас коих сохранил еще с того времени, когда был пажом при дворе польского короля.

— За нашу дружбу! — сказал Голицын, протягивая Мазепе кружку.

— За дружбу! — поднял свою кружку гетман и, настороженно озираясь, тихо спросил: — А каково распоряжение царицы относительно имущества Ивана Самойловича?

— Одну половину в царскую казну, другую — на нужды казачьего войска.

— Так, — словно в раздумье протянул гетман. — В таком разе я вряд ли смогу дать тебе сейчас все десять тысяч.

— Тс-с, еще будет время, договоришься об этом со стольником Неплюевым. Он про все знает и мне верен.

Тосты сыпались один за другим. Когда чуть ли не в десятый раз провозгласили тост за царей Петра и Ивана и царицу Софью, ротмистр Соболев взял за локоть полковника Михаила Самойловича:

— Пошли, покурим на травке.

Сели на склоне холма, некоторое время курили молча.

— Быстро же они покумовались, — проговорил Михайло Самойлович.

— Не так уж быстро. Ты ведь знаешь, Мазепа жил в Москве, там и сошелся с Голицыным. Да и царица Софья к нему благоволит. Только не знаю, как он попал туда.

— Попал случайно. Служил у Дорошенки, бывшего гетмана правобережного; однажды тот отрядил его послом к татарам, но запорожцы Мазепу перехватили. Хотели убить, да кошевой Сирко заступился. Наказал в Москву отправить. «Там, — говорит, — лучше разберутся, и про Дорошенку он кой-чего расскажет». Всыпали ему на дорогу палок и отправили в колодках в Москву. Чорт его знает, как он сумел выкрутиться. Я все ж думаю, сколько волка ни корми… Был он шляхтичем, им и останется. Нет в нем русского духа. Он ведь долго служил при дворе польского короля, да подрался с одним из шляхтичей, потому и очутился снова на Украине. Лез по чужим спинам, так до генерального писаря и долез.

— Ну, этот ни перед чем не остановится! — сказал Соболев, ковыряя каблуком землю.

— А ты откуда его знаешь?

— Я сам из Севска, в нашей волости он уже давно деревни скупает, и там люди его недобрым словом поминают. Слушай, а какого это Палия казаки на гетмана кричали?