— Почему? — назло своему собеседнику спросил Тимур.
Ответ пришёл от Себастиана:
— Потому что тот надзиратель был причастен к сожжению его родного города- Уэно. Точнее, покойный брат Уильям командовал армией, совершившей двадцать лет назад тот победоносный поход. Однако ж три или четыре года назад, уже будучи почтенным старцем и служа в мирном сане епископа, во время поездки за стену столицы Гардкики на него и его стражников, коих было ровно двенадцать, напали душегубы. И сдаётся мне, что с этими душегубами как раз и был наш спутник. Так ли это?
— Ага, — промычал Курц. — Только не было со мной никаких душегубов. Я был один.
— И целых двадцать лет ты носил в себе ненависть к брату Уильяму? Всего за то, что волею наместника его во главе армии поставили?
— Нет, не за это. А за то, что он лично казнил моего отца и мать.
Себастиан собрал бороду в пучок и принялся нервно за неё дергать.
— Погодь-погодь. Помню я это, был я там. Но… но ведь тогда получается, что ты…
— Да, — прервал священника Курц, — я сын правителя Уэно.
— Вот те на! — воскликнул Себастиан. — Да ты у нас знатный оказывается. Аристократ в седьмом поколении.
— Бывший аристократ, — поправил Курц. Горько добавил: — Да и что это такое- быть знатным, я так толком и не узнал. Не успел. Был слишком мал.
Себастиан прекратил терзать свою бороду. Подозрительно произнёс:
— А мне казалось, что наследника правителя вместе с ним смерти предали. Почему ж ты выжил?
— Потому что сын соратника отца мною назвался. А меня из окружённого города дракон вынес.
— Ксандер? — догадался Тимур. — Это он ваш бунт организовал?
— Да, из города меня вынес Ксандер. Только к бунту он отношения никакого не имеет. Не его это была затея, а отца моего. А помогал ему хранитель по имени Сальваторе. Затем и ещё драконы примкнули. Ксандер же предвидел, что другие города бунт не поддержат и что в одиночку Уэно не выстоит, потому отца моего от восстания вооружённого отговорить пытался.
Тимур растерянно потряс головой.
— Чего-то я недопонимаю. Между драконами тоже разногласия какие-то есть?
— Ага, — подтвердил Курц.
Тимур прищурился.
— А идея взять в этот поход Диану, случаем, не одному лишь Ксандеру принадлежит?
— Да, только ему. Остальные драконы никогда бы не согласились подпустить ведьму к инкубатору.
— Почему?
— Потому что боятся дарованной им власти. Они не знают, зачем она им дана, но знают, что таких людей, как Диана, в этом мире быть не должно. Если почувствует дракон ведьму, то указывает людям, где её найти можно, а уже те надзирателям её передают.
— Как у вас тут всё запутанно… — растерянно протянул Тимур.
Уже не оставалось сил чему-то удивляться, поражаться и возмущаться. Разбираться, где хорошие, где плохие, — напрасная трата времени. Что-то переиграть не получится. Выбор уже сделан, враг известен. Нужно идти и сражаться. И за себя, и за Диану. Больше в этом мире ей никто не поможет.
— Почему ты не сказал мне этого раньше? — спросил Тимур.
Курц, как и предполагалось, на секунду вынув вёсла из воды, пожал плечами.
— А что это изменило бы? Тебя бы сейчас не оказалось в этой лодке?
Захотелось что-нибудь сломать. Но под рукой не оказалось ничего подходящего, а стучать в ярости ногами по днищу лодки вдалеке от берега, по крайней мере, просто неразумно. Тогда Тимур просто вскочил со своего сиденья, с силой метнул в воду недоеденную полоску мяса и заорал: