Через час сын палача встретился со своим другом – сыном судьи, и тот, умирая от любопытства, спросил его:
– Что тебе сказал Омирбек?
– Ничего.
– Э-э, не хочешь сказать? Мне – лучшему другу?
– Клянусь аллахом – ничего не говорил!
– И еще аллахом клянешься? А раньше ты от меня ничего не скрывал! Может, говорил про моего отца?
– Да нет, клянусь тебе – ничего он не говорил!
– Так почему же тогда Омирбек просил тебя хранить тайну, если он тебе ее не сказал?
– Сам не знаю!
– Ты меня обманываешь!
И друзья поссорились.
На их ссору обратили внимание отцы.
Но и своему отцу сын палача ничего рассказать не смог.
Палач в конце концов ему поверил, а вот судья своему другу палачу – нет.
– Ты от меня скрываешь какие-то слова Омирбека… – сказал он. – Видно, он про меня говорил, и ты решил меня сторониться…
Слово за слово – судья с палачом поссорились так, что разбили всю посуду, на которой было подано угощение.
Судья теперь боялся брать взятки – считал, что палач следит за ним. А палач боялся судьи.
И беднякам, которые платили прежде и тому и другому, стало немного легче.
На каком-то тое придворные решили подшутить над Омирбеком и сговорились между собою, чтобы каждый принес по одному куриному яйцу.
И в разгар угощения вдруг один из придворных сказал:
– Давайте играть в курятник! Кто снесет яйцо – тот выиграл, кто – нет, тот проиграл!
Каждый гость вытащил заранее припасенное яйцо и положил его перед собою.
– Ну, а где же твое яйцо, Омирбек? – спросили придворные.
– Но ведь, почтенные, мы играем в курятник? – усмехнулся Омирбек. – Должен же тогда быть среди стольких куриц хоть один петух?
Говорят, что хан одно время даже поручал Омирбеку воспитывать своих детей.
Но Омирбек обучал их не чтению и письму – то и другое он сам знал плохо, – а… бегу.
Он заставлял детей хана бегать каждый день по двору и иногда так гонял их, что они еле-еле стояли на ногах.
Сначала детям нравилась такая учеба, но так как ноги с непривычки болели, они начали на Омирбека жаловаться.
Кази вызвал к себе Омирбека и спросил:
– Зачем ты мучаешь детей пресветлого хана?