Мэри. — О, нет, что ты! Это незабываемо!
«Лиз». — Неужели встала на горные лыжи?
Мэри. — И еще как!
«Лиз». — Кто тебя учил? Какой-нибудь индеец в шляпе из перьев?
Мэри. — Меня учил Мэксим, подружка, американец, как мы с тобой…
«Лиз». — Ну-ка, ну-ка, погляди мне в глаза!
Мэри. — Нет, действительно, он поразительный тренер… Бородатый, крепкий… Настоящий мужик…
«Лиз». — Ну, и..?
Мэри. — О чем ты?
«Лиз». — Напиши ему записку, представь меня, я тоже полечу в Аргентину…
Мэри. — Нет.
«Лиз». — Ой, ты влюблена! Он пишет тебе письма, а ты отвечаешь ему стихами!
Мэри. — Между прочим, я бы с радостью стала писать ему письма… Но он какого-то особого кроя… Очень сдержан… Я таких мужчин раньше не встречала…
«Лиз». — Каких?
Мэри. — Ну, таких… Я даже не знаю, как объяснить… Если раньше действительно были рыцари, а их не придумал Айвенго, то он настоящий рыцарь…
«Лиз». — Рыцарей придумывал Вальтер Скотт, дорогая. Айвенго был шотландским разбойником… Ну, хорошо, а в чем же его рыцарство? Расскажи, страшно интересно!
Мэри. — Не знаю… Это трудно передать…
«Лиз». — Скажи честно, он волочился за тобой?
Мэри. — Говоря честно, я волочилась за ним…
«Лиз». — Ну и?
Мэри. — Видишь, вернулась. Живая и здоровая… И начала вести на календаре отсчет, когда я поеду в это самое… как его… Барилоче, вспомнила! Я мечтаю туда вернуться… Мечтаю, как девчонка.
«Лиз». — Он тебя ждет?
Мэри. — Я замужем, подружка, ты забыла?
«Лиз». — С каких пор это мешает чувству? Особенно, если оно такое чистое… По-моему, именно новое чувство укрепляет семью, дает импульс былому, возвращает тебя в юность, ты начинаешь по-иному оценивать мужа, видишь в нем что-то такое, чего раньше не замечала…
Мэри. — Ну, знаешь, это слишком сложная теория, такое не для меня… Представлять себе другого, когда спишь с мужем? Слишком утомительно, разрушает нервную систему… Я смотрю на мир проще…
«Лиз». — Это как?
Мэри. — Не знаю… Проще, и все тут…
«Лиз». — А у этого самого инструктора есть семья?
Мэри. — По-моему, нет.
«Лиз». — Но ты хоть адрес ему оставила?