— Где Ганс?
— Там, где ему следует быть.
— Он жив?
— Да. Кстати, вы уберете его отсюда, передислоцируете в другое место, я отныне не хочу его видеть…
— Что он вам еще сказал?
— Я отвечу. Но только после того, как мы вместе смотаем туда, где мои междугородные разговоры не будут слушать здешние любопытные телефонистки, которым вы платите премию за информацию.
— Какова возможная прибыль от дела?
— Не знаю. Пока не знаю. Но я рассчитываю принимать здесь не менее пятисот американских горнолыжников. Это — много. Это — деньги.
— Сколько я должен буду внести в предприятие?
— Гарантию моей жизни и нашу дружественность.
— Что еще?
— Ничего.
— Но вы понимаете, что в Мюнхене вами заинтересуются еще больше, узнав, что вы в контакте с «гринго»…
— Понимаю. Однако от вас зависит все: либо вы даете информацию Гелену, что ко мне выгодно и дальше присматриваться: «возникают интересные возможности, он нужен живым», либо предлагаете выдать меня властям, выкрасть, устранить. Все зависит от вас. Если со мной что-то случится, помните — я подстрахован. Мое горе вернется к вам бумерангом.
— Хорошо, а если я откажу вам?
Штирлиц пожал плечами:
— Ваше дело, господин Баум. Но отказ поставит под удар всю вашу цепь. Я знаю ее… С самого севера. С Игуасу… И повинны в этом громадном провале будете вы. Именно вы.
— Почему именно я?
— Потому что ваши коллеги были благоразумнее. Они понимают лучше, чем вы, что мы — в конечном-то счете — делаем одно и то же дело. Пример с Гансом — явное тому подтверждение. О других я умолчу, это асы Гелена, я дорожу их дружбой. Мы дружим с ними, господин Баум. Они верят нам.
— В таком случае назовите имя хотя бы одного из наших асов.
— Ну, этого-то я никогда не сделаю.
— Значит, блефуете.
— Это самоуспокоение на десять минут. Потом наступит пора мучительных раздумий и раскаяния. Вам известен мой ранг в СД?
— Да.
— Вы понимаете, что я унес с собой определенную информацию из рейха, и на вас в частности: «нелегальный резидент гитлеровского вермахта в Аргентине с тридцать девятого года по девятое мая сорок пятого»?
— Да.
— Вы понимаете, что я могу распорядиться этой информацией и к своей пользе, и к нашей общей?
— Понимаю.
— В таком случае: что интересует Гелена — только в связи со мной?
— Передвижения.