Мартин Борман: «серый кардинал» третьего рейха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На сей раз с полицейской группой прибыл представитель политической полиции. Трупы сфотографировали и обследовали, после чего увезли, уже на месте обнаружения, прикрепив таблички «Предположительно Л. Штумпфеггер» и «Предположительно М. Борман». Такое развитие событий странно и необычно, ведь здесь и прежде находили много останков: известно, что именно в этом районе в последние месяцы войны гитлеровцы зачастую расстреливали дезертиров и иностранных рабочих, не говоря уже о жертвах бомбежек и артобстрелов. Во время патологоанатомического обследования выяснилось, что на зубах обоих трупов имеются осколки стекла, аналогичного стеклу медицинских ампул.

Что показала идентификация? На трупе Штумпфеггера были обнаружены документы, подтверждавшие личность убитого. Кроме того, сохранились его медицинская и стоматологическая карты, по которым патологоанатомы уверенно определили, что перед ними — труп личного врача Гитлера.

Со скелетом — предположительно — Бормана дело обстояло сложнее. С одной стороны, были совпадающие приметы: тот же рост, деформация надбровной дуги, зубной техник Эхтман опознал изготовленный им зубной мост. Но... точных описаний следователи не имели, поскольку Борман уничтожил [466] все свои медицинские документы. К тому же, согласно показаниям профессора Блашке, зубного врача Бормана, мост стоял на верхней челюсти, тогда как у скелета мост оказался на нижней. Уточнить эту деталь не представлялось возможным — Блашке умер в 1957 году. Впрочем, Эхтман утверждал, что хорошо помнит: он готовил мост на нижнюю челюсть.

К тому же место обнаружения трупов совпадает лишь с показаниями Аксмана. По его словам, от взрыва танка рейхсляйтер не пострадал и вместе с остальными добрался до бомбоубежища Лертерского вокзала. Там все переоделись в гражданское. На Инвалиденштрассе группу остановил советский патруль, но принял их за дезертиров фольксштурма. Русские солдаты были настроены дружелюбно и не собирались их арестовывать; состоялось даже угощение сигаретами. По непонятным причинам Борман (всегда являвший собой пример хладнокровия и расчетливости, обладавший огромной выдержкой и терпением, не говоря уже о природном таланте психолога) и Штумпфеггер вдруг отделились от остальных и двинулись по Инвалиденштрассе, не обращая внимания на окрики советских солдат. Из руин застучали очереди, скосившие обоих. По логике расследования получалось, что, получив ранения, оба раскусили ампулы с ядом.

Однако слишком большое количество противоречий и подозрительных совпадений привело к тому, что «в эту версию поверили только стоматологи». Во-первых, сомнения посеяли странное поведение полиции и не свойственная ей поспешность в выводах, проявленная в первые часы в столь ответственном случае. Последующее же расследование отличалось столь же удивительной медлительностью. Во-вторых, показания свидетелей и прежде заставляли усомниться в участии Бормана в прорыве или заподозрить наличие двойников. Те, кто в ту ночь видел Бормана выходившим [467] из рейхсканцелярии, разошлись во мнениях при описании одежды: говорили то об эсэсовской форме без знаков различия, то о полевой форме со знаками различия обергруппенфюрера СС, то о партийной коричневой фуражке, то о стальном шлеме... В-третьих, достаточно высокое «качество» подготовки двойников для ставшего ненужным Гитлера позволяет предположить, что для себя Борман наверняка постарался получше.

Обратимся к наиболее вероятной версии, вырисовывающейся на основе ряда исследований. Большая часть этих данных была обнаружена Ладиславом Фараго и Полом Мэннингом. Первый представил результаты своих предварительных изысканий редакции иллюстрированной газеты «Дейли экспресс» и получил финансирование для продолжения исследований в Южной Америке. Второму также удалось разыскать подручных Бормана, не только знавших его в годы третьего рейха, но и работавших с ним после войны.

...План побега и уловки для сокрытия следов были заранее продуманы и подготовлены совместно с Генрихом Мюллером. 30 апреля 1945 года после сожжения трупов Гитлера и Евы Браун Мартин Борман вызвал личного водителя фюрера Кемпке и поручил ему в ночь на 1 мая произвести осмотр района Лертерского вокзала (это направление было предусмотрено планом операции) с целью последующей попытки побега.

Следующей фигурой, задействованной «втемную», стал личный врач Гитлера Штумпфеггер. Ему поручалась особая миссия. Группа прорыва покидала [468] рейхсканцелярию в нацистской форме, чтобы уменьшить вероятность получить пулю от своих. На Лертерском вокзале, где всем следовало переодеться в гражданское, доктор вместе с Борманом должны были отделиться от остальных. В этот момент рейхсляйтера подменял двойник (доставленный на вокзал людьми Мюллера), который вместе с Штумпфеггером присоединялся к группе прорыва у выхода из здания вокзала. Доктор должен был идти между двойником и остальными, дабы пресечь возможность расспросов или разговоров с двойником. На Инвалиденштрассе их поджидал переодетый в советскую форму «патруль» из подобранных Мюллером власовцев. Во время разговора с патрулем Штумпфеггер и лже-Борман бросались наутек и скрывались среди руин, где их встречали другие подручные Мюллера и по подготовленному маршруту выводили из Берлина. Цель: для всех участников прорыва Мартин Борман бесследно исчез, сбежав от русского патруля. Эти показания поведут следователей врага по ложному следу.

Выслушав доклад Кемпке и убедившись, что группа беглецов (а значит, будущих свидетелей) достаточно многочисленна, Борман еще раз обдумал приготовления и счел их безукоризненными. Двойник соответствовал описаниям медицинской карты, включая такие особенности, как вмятина на надбровной дуге и сросшаяся после перелома ключица. Что ж, двойников готовили почти год, этот экземпляр — лучший. Для перестраховки оставили еще одного, а остальных устранили еще в феврале. Стоматологическая карта уничтожена. Ее пришлось ликвидировать, поскольку у основного двойника не хватало зуба на нижней челюсти, а не на верхней, мост же можно было ставить только один. Одновременно избавились от необходимости (сложная задача!) формировать тот же прикус — наиболее убедительный элемент стоматологической экспертизы (уж Мюллер-то в этих делах [469] был дока). По прошествии лет это несоответствие можно будет списать на забывчивость врачей, если они останутся живы и будут давать показания. Для дезинформации противника в бункере рейхсканцелярии оставили трупы двух лжефюреров: пока внимание победителей будет приковано к поиску истинных останков Гитлера, Борман получит дополнительно несколько относительно спокойных часов для собственного спасения.

План Бормана — Мюллера был выполнен точно: на Лертерском вокзале произошла смена Бормана на двойника, а на Инвалиденштрассе их встретил переодетый патруль. Только на самом деле в задачу патруля входило устранение Штумпфеггера и двойника в момент побега. Впрочем, одновременно раздались выстрелы и из разрушенного здания: для перестраховки в руинах засели два эсэсовца, которым поручалось завершить операцию по устранению свидетелей. Когда лжепатруль и группа беглецов покинули Инвалиденштрассе, эти двое раздели двойника, раздавили во рту каждого трупа ампулу с ядом и бросили невдалеке от тел подделку — записную книжку Бормана. Далее им оставалось в условленном месте устранить власовцев из лжепатруля...

Сам же рейхсляйтер покинул Лертерский вокзал в компании проводников Мюллера и беспрепятственно добрался до дома № 117 по улице Курфюрстендамм, в подвале которого прежде находилась телеграфная гестапо. В 1945 году часть помещения выгородили под общее бомбоубежище. Здесь Борман, Мюллер и помощник последнего Шольц поджидали новых проводников. Посланцы Алоиса Гудала не заставили себя долго ждать. Беглецов разделили — каждому был уготован свой маршрут.

Сначала Борман отправился на север Германии к адмиралу Деницу. Им удалось встретиться. Сообщив адмиралу в общих чертах суть поставленных целей и [470] сделанных приготовлений, рейхсляйтер убедил Деница бороться до конца и не спасаться бегством: пленение официального главы третьего рейха, назначенного самим фюрером, автоматически ослабит пресс спецслужб противника и облегчит подпольщикам борьбу за возрождение Германии. Получив согласие Деница, Борман пересек границу с Данией и несколько дней скрывался в эсэсовском госпитале, где, как стало впоследствии известно, прятались многие видные нацисты.

Далее путь Бормана лежал через Берхтесгаден. Верный обыкновению все доводить до конца, десять дней он провел в городе, скрываясь на квартире одного из своих бывших служащих и собирая отчеты наблюдателей, следивших за деятельностью противника поблизости от шахт, в которых была захоронена часть нацистского золота. Здесь его навестила Герда. Мартин наказал жене отправиться вместе с детьми в горы — люди Алоиса Гудала подготовили ей место начальницы одного из детских приютов, открытых под патронажем католической церкви.

Однако вскоре после окончания войны американцы нашли семью бывшего рейхсляйтера НСДАП: в местечке Грендерталь на австро-итальянской границе была обнаружена небольшая вилла, где размещался детский приют, которым руководила фрау Борман. Естественно, Герда заявила, что ничего не знает о судьбе своего мужа.

На самом же деле здесь проходил один из маршрутов епископа Гудала: в горах недалеко от виллы находилось тайное убежище, которое использовалось для временного пребывания беглецов эсэсовцев. Этим путем ушли в Италию Эйхман и Борман. Впрочем, у последнего еще хватало дел в Европе: следовало поторопиться с перемещением сокровищ из альпийских шахт. Признаки недавних строительных работ были достаточно заметны, ибо в спешке последних недель [471] войны не хватило времени замести все следы этих захоронений{64}. После короткого визита в Южную Америку летом 1945 года Борман возвращается в Европу, проделав оба вояжа на подводной лодке.

Два года Борман занимался «отмыванием» европейской части сокровищ и закладывал фундамент послевоенной Европы (точнее — фундамент нацизма в послевоенной Европе) в соответствии со своими планами. Большую часть времени он скрывался в лабиринтах монастырских погребов. Его связными и посредниками в налаживании связей со спецслужбами США служили избранные руководители католической церкви, в лоне которой все разведки постарались свить свои гнезда. Американская сторона выглядела наиболее привлекательным партнером, во-первых, потому, что третий рейх не осуществлял на территории США агрессивных военных действий и там объективно не существовало такого непримиримого отношения к нацистам, какое возникло в европейских странах, на себе испытавших «прелести» фашизма. Поэтому американцы могли быстрее пойти на полномасштабный сговор. Во-вторых, экономика этого государства не пострадала в последней войне и могла дать наибольшую отдачу от вложения в нее капиталов. Поэтому союз с американцами сулил быстрое и эффективное «отмывание» денег в ближайшие несколько лет. К моменту государственной реабилитации Германии Борман уже обладал бы всем спектром мощных финансовых рычагов. Упор на сотрудничество с американскими спецслужбами позволял также укрепить контакты с ведущими промышленно-финансовыми корпорациями США, способными уже [472] в ближайшем будущем — при условии достижения соответствующих договоренностей — активно и легально поддерживать в Европе линию Бормана.

Тем временем в Южной Америке подручные бывшего рейхсляйтера прибирали к рукам целые государства. Опираясь на поддержку вышколенных нацистами армий и отряды самих эсэсовцев, к власти пришли кровавые диктаторы, под крылом которых «бывшие» подняли голову и уже не скрывались. Все это происходило с ведома ЦРУ, имевшего в Латинской Америке мощную разведывательную сеть. Мировую прессу заполонили сообщения о многих гитлеровских приспешниках, заслуживших в Европе дурную славу убийц и приговоренных к высшей мере наказания, но процветавших теперь в странах Латинской Америки. Истинным «эльдорадо» стал для них Парагвай, где открыто функционировало около ста крупных фирм с немецким капиталом. Нацисты прибрали к рукам экспортные операции, сельскохозяйственные комплексы и банки, а также по поручению правителей курировали некоторые сделки с другими странами на государственном уровне. Диктатор Альфредо Стресснер заявил, что они — «элита парагвайской нации», и признал, что многие из них очутились в Парагвае лишь после войны.

Однако истинные главари привычнее и спокойнее чувствовали себя в тени. Они старательно подчищали свои следы как в прошлом, так и в настоящем. Несомненно, в свое время именно по инициативе Бормана была осуществлена операция «Зеленый склеп» — попытка обелить образ Гитлера. Кроме выпуска множества профашистских брошюрок, излагавших вымышленные подробности из личной жизни фюрера, был организован показ выдержанных в мечтательном, идиллическом стиле рисунков, якобы выполненных его рукой. Естественно, в исполнении подобных операций первую скрипку играл Мюллер — у Бормана [473] хватало задач политического и экономического характера. Рука «опытного мастера» проявилась и в истории с Ладиславом Фараго. Исследователь выяснил, что Борман поддерживал личное знакомство с президентом Аргентины Пероном. В 1948 году бывший рейхсляйтер получил в Ватикане паспорт на имя Элизера Гольдштейна и отправился в Южную Америку на итальянском пассажирском корабле «Джованни К». В порту Буэнос-Айреса его встретил тогдашний министр обороны Аргентины и лично отвез в подготовленные апартаменты — в дом № 130 по улице Калле Сайта в Сан-Мартино. Получив разрешение на постоянное жительство, Борман-Гольдштейн мог свободно передвигаться по стране. Бывший рейхсляйтер объединил вокруг себя нацистов, к 1952 году создавших мощную нацистскую организацию «Паук». После свержения режима Перона в 1955 году Борман перебрался в Чили — именно к этому периоду относятся и показания свидетелей, якобы видевших его на Тихоокеанском побережье Южной Америки и у западных отрогов Анд.

Очевидно, на каком-то этапе исследователь нащупал истинный след Бормана, коли «бывшим» пришлось разыграть тонкую многоходовую комбинацию. Как показали последующие проверки, с какого-то времени ему намеренно подсунули фальшивки и убедили, что в архивах полиции хранятся подлинные документы о Бормане. Фараго заявил о сенсационной находке: в архивах аргентинской полиции хранятся документы о сделке между Борманом и президентом Аргентины Пероном. Последний якобы обещал предоставить Борману убежище в Аргентине в обмен на кругленькую сумму. Проверка показала, что эти бумаги не стоили и ломаного гроша (возможно, в свое время Фараго показали подлинные документы, впоследствии изъятые из архива). Специалисты Мюллера добились цели: репутация исследователя [474] была окончательно подорвана, а его версия — дискредитирована.

Нечто подобное случилось и с работой Мэннинга. Многие издания предварительно запросили право издать его книгу, обещая высокие гонорары. Однажды, когда уже был собран большой материал, исследователю показалось, что кто-то рылся в его рукописи. Вскоре издательства стали дружно отказываться от соглашений. Периодическая печать тоже ни словом не обмолвилась о его труде. Исследователь получил информацию о том, что Борман ознакомился с содержанием рукописи — по-видимому, ему передали фотокопию — и, признав работу отличной, приказал принять контрмеры.

Только живые преступники заинтересованы в сохранении своего инкогнито. Однако дуэт Борман — Мюллер явно «засветился» усердными стараниями уйти от преследователей. Генрих Мюллер даже организовал собственное захоронение! Причем «легенда» о кончине шефа гестапо была подготовлена безукоризненно. Единственный промах: следователи быстро добились разрешения на эксгумацию... Могила оказалась пуста! Впрочем, не исключено, что этот трюк был всего лишь издевкой маэстро над бесплодными попытками дилетантов.

А чего стоит официальное признание правительством ФРГ в 1984 году «общества взаимопомощи бывших солдат войск СС» (ХИАГ)? Напоминает «кассу взаимопомощи» НСДАП, не правда ли? В различных землях Западной Германии нацистские организации получали статус «общественно полезных». Полное торжество Бормана, выполнившего пункт своего плана «Возвращение изгнанных»! Если вспомнить остальные одиннадцать, нетрудно заметить, сколь упорно и целенаправленно некие силы добиваются их выполнения. Очевидно, со временем те или иные тенденции в мировом развитии приводили к внесению [475] поправок к первоначальному плану, но главная линия все та же — великая Германия и всемирное господство нацизма.

Во время суда над военными преступниками в Нюрнберге представитель обвинения с американской стороны Ламберт заявил: «Всем известно, что Гитлер был сатаной. Без помощи людей, подобных Борману, он никогда не обрел бы полную власть». Борман, всю жизнь отдавший созданию заговора против мира, «стал архангелом зла на службе у Люцифера-Гитлера».

В 1945 году гений преисподней растворился во тьме майской ночи, чтобы под покровом небытия возобновить свой дьявольский промысел, окутав мир коричневой пеленой. До сей поры неизвестно, сколь велика невидимая подводная часть коричневого айсберга, где сейчас архангел ада и что готовят миру его потомки со своими подручными.

Примечания

{1}  Юнкер — крупный землевладелец.

{2}  Антисемитизм бурно расцвел в те годы на почве получивших широкое распространение идей неотевтонства и арийских теорий. С 1900 года свастика являлась символом «Ордена новых тамплиеров», основанного монахом Ланцем фон Либенфальзом.

{3}  «Добровольческие корпуса» (Freikorps) были созданы в 1918 году для расправы с растущим революционно-демократическим движением. В январе 1919 года эти вооруженные формирования совершили бросок на Берлин и свергли социалистическую республику (установленную после Ноябрьской революции 1918 года). В итоге 6 февраля образовалась так называемая Веймарская республика (о ее создании объявило Национальное учредительное собрание, открывшееся в городе Веймаре), что привело к новой волне революционных выступлений. Основу фрейкорпов составляли бывшие офицеры и унтер-офицеры кайзеровской армии, которых генералитет в лице Людендорфа и Гинденбурга объединил в нелегальные полувоенные отряды. В дальнейшем ряды этих формирований пополнялись за счет радикальных реакционеров из числа безработных, а также добровольцев, которым не нашлось места в рейхсвере (то есть в регулярной армии), поскольку в соответствии с Версальским договором (28 июня 1919 года) численность германской армии не должна была превышать ста тысяч человек.

{4}  Импотенты.

{5}  О его мстительности ходили легенды. Говорили, что, обладая феноменальной памятью, он никогда не забывал обид, умел терпеливо ждать удобного момента, а тогда уж действовал расчетливо и жестоко.